Книга Пленница генерала-дракона, страница 47 – Виктория Виноградова

Горан возвращается ко мне лишь под вечер. Весь в ссадинах, грязный, с разорванной рубашкой. Усталый и вымотанный.

— Жива? — хрипит он.

Это мне в пору задавать ему этот вопрос.

— Да. Ты-то сам как?

— Нормально, — он отмахивается. — Пойдем на верх. Дальше здесь уже и без нас справятся.

Обвожу взглядом Подгород. Люди по-прежнему суетятся, но уже без паники. Кормят рабочих. Пристраивают детей, чьи родители оказались в лазарете. Расчищают насосную станцию.

По пути к лифту минуем стайку мальчишек, играющих возле барака. Слышу, как они спорят, кто из них будет «градоначальником», который «держал потолок».

— Я буду Гораном! А ты давай иди залазь в подвал, я тебя оттуда спасать буду.

Не могу сдержать улыбки. Поглядываю на Горана: интересно, каково это быть героем детских игр? Я, конечно, успела понять, что он смелый, но сегодня он с какой-то новой стороны открылся. С человечной что ли. Не думала, что он настолько печется о горожанах.

Входим в лифт. Вновь та самая железная клетка, в которой мы утром спускались в Подгород. Внутри тесно. Решетка с лязганьем ползет вверх по шахте.

Молчим. Только скрип, гул где-то наверху и наше дыхание.

Лифт вдруг вздрагивает сильнее обычного. Потом еще раз. Металл неприятно скрежещет.

— Это нормально? — спрашиваю я, придвигаясь к Горану.

— Нет, — он хмурится. — Это абсолютно не нормально.

В следующую секунду что-то громко щелкает. Лифт еще раз дергается и замирает.

Гудение сверху обрывается. Я хватаюсь за руку Горана.

— Спокойно, — смотрит на меня в полутьме тесной клетки.

Мы стоим почти вплотную.

— Мы застряли?

— Боюсь, что так.

Сердце гулко бьется. Я не представляю на какой мы высоте и что будет, если лифт упадет.

— Что теперь? — спрашиваю, с тревогой прислушиваясь к тихому скрежету.

— Боюсь, что ближайший час, а то и два ты проведешь здесь. Со мной.

Веселина

В лифте так тесно, что я упираюсь спиной в холодную решетку, а все равно чувствую жар его тела. Горан совсем близко. В саже, ранах. Безумно красивый. И это пугает. Как тут держаться?

— И часто у вас такое бывает? — спрашиваю, чтобы отвлечься от тайного созерцания градоправителя.

— Обычно нет. Видимо, из-за взрыва в котельной случился сбой системы.

— А, ну тогда это, конечно, обнадеживает, — произношу, не особо вдумываясь в смысл слов.

Главное хоть что-то говорить. И не смотреть на его лицо. Щетина эта на подбородке, по которой так и хочется провести кончиком пальцев. Скулы заостренные. А руки? Какие руки. Сильные, мужественные. Ладони широкие. Как они на моем теле лежали… Неужели нельзя быть хоть чуточку менее привлекательным?

— Боишься? — спрашивает он.

— Тебя?

— Вообще-то я о замкнутых пространствах, но твоя версия более интересная.

Мысленно морщусь: подловил.

— Я правда тебя пугаю? — продолжает он допытываться.

В этот момент кабина вздрагивает и проседает вниз. Я машинально хватаюсь за Горана. Он притягивает к себе. Его руки на моей талии. Сердце заходится в бешенной пляске.

— Дыши ровнее. Мы не падаем, — шепчет он на ухо. — Все хорошо.

Он держит так крепко и так уверенно, что хочется и дальше нежиться в его объятиях. Прижаться к нему всем телом и хоть до утра так простоять.

— Ты не ответила на мой вопрос, — его голос тихий. Смотрит мне прямо в глаза. Будто мысли прочесть пытается.