Книга Пленница генерала-дракона, страница 26 – Виктория Виноградова

Послушно шагаю к переходу на нижний ярус и тут замечаю, как мальчонка лет десяти спускается по арке с Небесных мостов в Примостовье. Делает он это тайком, явно в обход закона. Этим и привлекает мое внимание.

— Не отставайте. У нас мало времени, — торопит Ратимир.

Нужно глянуть, как именно спустится мальчик. Судя по его уверенной мордочке, он делает это не в первый раз. Но при этом я смотрю на арки и не понимаю, как можно проделать такой трюк? Если в верхней части еще хватает перекладин, чтобы зацепиться, то внизу опоры выглядят неприступными.

— Мне срочно нужно купить… — беглым взглядом осматриваю магазинчики, ища хоть какой-то предлог задержаться. Ближе всего лавка с посудой. — А, вот, нашла.

Подхожу к прилавку. За ним стоит улыбчивая женщина. Крепкая, румяная, в белой сорочке, поверх надет холщевый сарафан, на голове косынка, под которую убраны волосы. Опрятная, довольная жизнью. Так и не скажешь, что страдает, живя в кошмарном Невьграде. Вокруг нее целая выставка, чего только нет: и кувшины с узорами, и миски с нарисованными ягодами, и кружки самых необычных расцветок.

— У нас крайне плотный график, — Ратимир бубнит над ухом, призывая вернуться к намеченному маршруту.

— Здравствуйте, — улыбаюсь я продавщице, все еще не придумав зачем мне посуда. Краем глаза на мальчика поглядываю. Он уже почти добрался до гладкой части опор. Что ж дальше-то станет делать?

— День добрый, красавица, — откликается продавщица. — Смотри, выбирай. Вся посуда из доброй глины. Трижды обожженная, глазурью покрыта. Долго прослужит.

— Из глины? — переспрашиваю, просто чтобы потянуть время.

— Ах, я понял, для чего мы сделали остановку, — произносит Ратимир и внутри у меня все леденеет. Неужели он догадался, что я продумываю план побега? — Вам понадобилось дополнительно сырье для испытаний? Так сказать, проверить реакцию жуков на разные виды почв?

Фууууух. Дурной. Напугал. Этак и поседеть недолго. Но идею хорошую подкинул.

— Именно. Ради глины. Какой вы смекалистый, — хвалю я.

— Вы могли сказать мне, и я сам предоставил бы все имеющиеся варианты, — обиженно заявляет Ратимир.

Надо же, какие мы чувствительные.

— Хочешь сделать хорошо — делай все сам, — произношу я любимую папину фразу с видом прожженной ученой, после чего поворачиваюсь к продавщице: — Могу я побеседовать с вашим супругом и узнать, какую именно глину он использует и можно ли приобрести немного сырья для нужд города?

Вновь украдкой бросаю взгляд на арку и застаю момент, как мальчишка забрасывает в щель между балками железный крюк с прикрепленной к нему веревкой.

— А муж тут причем? — искренне удивляется продавщица. — Я сама глину отбираю. Супруг в мои дела не лезет.

Ее ответ поражает настолько, что я отвлекаюсь от мальчика.

— Как это «не лезет»? — переспрашиваю я. — Разве эта лавка принадлежит не вашему супругу?

У нас в Светозарье часто можно встретить жен за прилавками магазинов, но делами всегда заведует муж.

— С чего бы она ему принадлежала? У него своих забот хватает. А я с юности любила с глиной возиться. Это моя отдушина.

— И муж не запрещает вам? Не требует, чтобы вы занимались домом или помогали в его делах?

— На кой ему такими глупостями заниматься? — продавщица смотрит на меня так, будто я спросила какую-то нелепицу. — Он знает, как я люблю свое ремесло. Наоборот, всем хвастается моей посудой. А когда у него затишье, приходит помочь: глину месить, печь растопить, заказы развести.