Книга Восемь рун в сердце зимы, страница 57 – Ольга Консуэло

Со дня освидетельствования прошел почти год, Норту уже исполнилось пятнадцать, и он почти смирился с тем, что рунстихом ему не быть. И даже планы, которые по-прежнему строил Енси, почти перестали его раздражать.

Да, он почти смирился. Почти, да не совсем.

И когда однажды, готовя доклад по истории родного края, чтобы подправить по этой самой истории оценку, он среди подшивок старых газет нашел обрывок карты, на обороте которого было нацарапано карандашом «Хижина Темного отшельника», ни минуты не сомневаясь, положил его в карман и в первые же выходные, сказав родителям, что поедет в Стадстрен с Енси, а Εнси — что поедет в Стадстрен с родителями, отправился на поиски.

Отмеченное на карте место Норт обнаружил без труда: тому, кто точно знает, куда идти, сохранившийся отвод глаз помешать не мог, и решительно вошел в ещё довольно крепкий лесной домик, дверь которого почему-то оказалась незаперта.

Кстати, точно выяснить, что это был за «Темный отшельник», парню не удалось, в газетах только очень скупо сообщалось, что таковой был пойман и отправлен в Стадстрен, но даже имя этого человека названо не было.

В силу того, что о темной магии Норту в сущности было известно только то, что она существует и что она опасна, та легкость, с которой он не только проник в хижину, но и обнаружил тайник её хозяина, в которым хранились несколько темных артефактов, а главное — гримуар Темного отшельника, совершенно его не удивила. А должна была бы, поскольку всё, что им принадлежало, темные маги имели привычку защищать смертельными заклятьями.

Но такова уж природа темной магии — если в душу мага тьма может найти дорогу, то темный путь оказывается для него удивительно легким, самые сложные ритуалы удаются без труда, а нужные знания находятся сами собой. Тем-то темная магия и опасна.

И с учетом всего этого не было таким уж удивительным, что в гримуаре Темного отшельника Норт нашел ритуал, с помощью которого можно было исполнить практически любое желание, в том числе и увеличить магическую силу. Причем увеличивалась магическая сила с помощью такого ритуала не ңа короткое время, а навсегда.

Правда, ритуал этот можно было провести только на Йоль, и он требовал целых шесть жертв. Но, с другой стороны, убивать своими руками никого не надо было, вызываемое потустороннее существо, названное в гримуаре Йольской Птицей, справлялось с этой задачей само.

В сущности, в жертвоприношении этой самой Птице и заключался ритуал. Магу же, его проводившему, требовалось вызвать Птицу при помощи заклинания не менее чем за шесть ночей до Йоля, а потом отметить для неё шесть жертв, определив с помощью специального заклинания, какая руна какой жертве соответствует. При этом, какие именно руны это были, не имело значения.

Затем Птица сама забирала намеченных жертв к месту проведения ритуала, превращая попутно в ледяные статуи. Хотя превратить их в замороженные изваяния мог и маг, заклинание для этого в гримуаре тоже было.

Ну а потом, в ночь Йоля, в том месте, куда маг вызвал Птицу, проводился завершающий ритуал, в xоде которого маг наносил собственной кровью соответствующие руны на грудь жертв, а на свою — перт, как знак безвозвратного изменения, и Птица забирала у жертв жизненные силы, исполняя в обмен желание, загаданное магом.