Книга Охотники за тайнами Незримого, страница 85 – Ольга Консуэло

— Как это? – изумилась Ласве. – Ну то есть мы все поняли, что имен у вас нет, но думаю, не только я не поняла почему.

— Пожалуй, в роли преподавателя я себе нравлюсь, – улыбнулась Жемсе. – Остается надеяться, что у меня получается.

— Не сомневайся, – заверила Мягла.

— До Растворения, как вы его называете, когда проходов из Незримого в зримый мир не существовало, незры вообще не использовали слова. Мы говорили друг с другом при помощи энергетических конструкций, а не звуков, – начала объяснять Жемсе.

— А показать сможешь? – вскинулся Утлу.

— Конечно.

Жемсе открыла рот, но ничего не сказала, однако Ласве почувствовала, как нечто маленькое, но при этом имеющее довольно сложную энергетическую структуру, словно пролетело от певгрез к Зрящему.

— Я увидел! – радостно объявил Утлу. – И что это было?

— Это было мое описание – кто я и как меня зовут, – ответила Жемсе.

— Так имена у вас всё-таки есть? – уточнила Ласве.

— Это не совсем имя, – покачала головой Жемсе. – Это что-то вроде уникального определения того, что я из себя представляю, содержащее все мои индивидуальные черты.

— Но если у вас есть такие уникальные определения, почему вам так важны имена, которые вы получаете от людей? – не поняла Ласве.

— Имена важны для того, чтобы установить контакт с людьми, – поправила её Жемсе. – Когда человек дает нам имя, он признает нашу индивидуальность и уникальность. Ведь уличный кот – это просто кот. Конечно, у него есть какие-то признаки: размер, цвет шерсти, её длина и степень пушистости, особенности поведения. Но если это, например, Рыжик, то это уже особенный кот. Понимаешь?

— Да, – кивнула Ласве. – Хотя раньше я никогда не смотрела на это в подобном ключе.

— Просто имена для людей – такая обыденная вещь, что вы не задумываетесь о том, насколько они важны, – сказала Жемсе. – Я, по правде говоря, тоже об этом не задумывалась до встречи с Муором. Только получив человеческое имя, я осознала, в чем его значение, потому что почувствовала это не себе. Называя кого-то по имени, вы создаете с ним энергетическую связь, просто не обращаете на нее внимания – по человеческим меркам, она слишком тонкая. А вот незры её очень хорошо чувствуют, а многие – даже видят.

— Я тоже вижу, – признался Утлу. – Но мне никогда не приходило в голову кому-то об этом рассказывать.

— Вот так однажды окажется, что твоему другу давно известны все тайны мироздания, а ты просто не спрашивал. – Юрзме рассмеялся.

— Не преувеличивай, – улыбнулся Утлу. – Насчет того, как Муор в итоге оказался в Незримом, у меня даже предположений нет.

— Да я этого и сам не знаю, – пробормотал Муор. – Это просто однажды произошло.

— Мы полюбили друг друга, – продолжила рассказ Жемсе. – Встречались, конечно, только в Незримом – опасались, что иначе кто-то из людей рано или поздно узнает о наших отношениях. Вскоре появился этот дом…

— Появился? – удивленно переспросила Ласве.

— Да, – подтвердила Жемсе. – Сначала это были смутные контуры, как и у всего в Незримом, кроме нас, незров, и проникающих сюда людей. Но потом они становились всё более и более четкими, и со временем дом стал таким, каким вы его видите сейчас. Энергетически он ощущается как перенесенный из зримого мира материальный объект. Получается, что мы создали его, хотя до конца так и не поняли как. Мы были счастливы долго-долго. Муор изучал незров, общался с высшими, даже завел здесь друзей.