Книга Любовь оборотня, страница 66 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Однако ощущения вполне материальные сообщили ему о том, что он все-таки проснулся. Рядом с кроватью сидела княжна Мэйвей и терзала его руку. Она то брала в рот палец за пальцем, слегка прикусывая их, то целовала изящные, четко очерченные костяшки, то переворачивала руку внутренней стороной к себе и льнула губами к запястью — а то пару раз лизнула, точно желая знать, каков Кин на вкус.

Притворившись спящим, Кин высвободил руку. И тотчас после этого снова уснул.

Когда он опять пробудился, лужайка перед домом окрасилась золотисто-розовым. Солнце клонилось к закату. Мэйвей не было. Вместо нее у постели Кина дежурила служанка.

— Что случилось? — спросил Кин.

Поскольку в тот день господин Мо ничего не предпринял, Кин решил, что его отказ жениться на княжне (равно как и форма, в которой он был сделан) сошел ему с рук. Однако на рассвете следующего дня, не успел он открыть глаза, к нему ворвалась пара стражников из числа охраны поместья. Прямо в нижних одеждах его выволокли во двор и поставили на колени на холодные плиты.

Отец уже был здесь и держал кнут в черно-оранжевую полоску.

Это был знаменитый Тигриный кнут для наказаний, которого страшились все в Журавлиной Долине. Трех-четырех ударов хватало, чтобы на десять дней лишить дееспособности крепкого мужчину.

Своему сыну господин Мо назначил двенадцать ударов. Он наносил их размеренно и метко, не меняясь в лице, пока Кин стоял на коленях с прямой спиной.

Он выдержал шесть ударов, прежде чем согнулся пополам и выхаркнул кровь. Дальнейшее заволокло туманом.

Что случилось потом, рассказала служанка. По-чиньяньски она говорила с акцентом, но лучше, чем ее госпожа. Княжна влетела во двор, когда господин Мо велел облить сына водой и приготовился возобновить наказание. Она разметала стражников и слуг и выхватила Кина из-под седьмого удара, пихнув господина Мо в грудь так, что он отлетел и ушибся головой о стену. Не прошло и часа, как князь и княжна покидали Журавлиную Долину, увозя бесчувственного Кина с собой.

Место, где сейчас находился Кин, называлось Туманные Вершины. Летняя резиденция правящей семьи Синьшэня, где князь и его близкие укрывались от изнуряющего зноя равнин. Теперь была осень, и ночи здесь становились холодноваты. Но княжна все равно захотела привезти Кина сюда, в это тихое уединенное место, где волны тумана плыли средь молчаливых гор, шелестели густые леса, пели водопады, и время от времени крик хищной птицы разрезал тишину.

Больше десяти дней княжна не отходила от его постели, два лучших лекаря княжества лечили его. Ему давали снадобье, которое вводило его в глубокий целительный сон, и каждые несколько часов меняли повязки. Таким образом, Кин все это время проспал, не чувствуя боли. Благодаря искусному лечению рубцы на его спине затянулись и уже почти не беспокоили — всего лишь слегка саднило, когда он поводил плечами.

— Я принесу вам суп, — сказала служанка. — Княжна велела накормить вас, как только вы очнетесь.

Она принесла крепкого мясного бульона. Не успел Кин прикончить его, как явилась Мэйвей с лекарями. Те принялись осматривать его: щупать пульс, заглядывать в глаза, проверять спину. Это заняло не меньше получаса, после чего они уверили княжну, что с молодым господином все в порядке, разве что несколько дней он будет немного слаб. Но раны затянулись, жара больше нет. С этого момента ему больше не нужно пить снотворное — а вот выходить на прогулки, напротив, будет полезно.