Книга Любовь оборотня, страница 564 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Мама, мама, мама… — шептала Рада, выкладывая письма на стол. — О… — нахмурилась, увидев имя. Осмотрела конверт, вынула из него сложенное вчетверо письмо. Скривила губы и сунула его обратно. — Это от твоей тёти как раз.

Тхир не стал его трогать. Какая разница уж теперь, когда столько лет прошло? Суть происходящего тогда ясна — этого достаточно.

Рада перебрала письма — их осталось не так много.

Осталось последнее. Без обратного адреса и имени.

— Кажется, это оно.

Достала…

Громко вскрикнула. Отбросила лист, словно он был пропитан едким ядом. С мучительным стоном она согнулась пополам. Её пальцы скрючились от боли. Метнулась к окну и прижала ладони к холодному стеклу.

— Не трожь!!!

Поздно — Тхир уже протянул руку к письму.

Зашипел.

Отдёрнул.

Кольцо на пальце тут же обожгло, по ладони разлился жар. Письмо лежало раскрытым, и на бумаге размашистым почерком были выписаны роковые слова.

«БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ЛИС».

Тхир, морщась, потёр ладонь об одежду. Тщетно. Не снимать кольцо, не снимать кольцо…

— Его надо сжечь! — тряся руками, выдохнула Рада. — Нет, не в печь — боюсь, как бы она не взорвалась… На улицу, на улицу!

Натянула рукава ниже и схватила письмо в надежде, что так не будет жечь, но нет — её лицо исказилось. Но всё же выбежала прочь, держа листок бумаги в вытянутой руке.

Тхир побежал следом.

— Стой! Его надо отдать айль Риноэлю! Ты слышала, что он сказал?! — выкрикнул он вслед, когда они уже оказались на улице.

— Сжечь! — возразила Рада и припустила к колодцу.

Бросила письмо на землю и придавила ногой, чтобы не улетело вместе с ветром. Принялась сгребать листья, что щедро устилали землю вокруг колодца, и щёлкнула пальцами — в её ладони вспыхнул крошечный огонёк, как пламя свечи. Он лизнул палые листья, они затлели, но не разгорелись. Рада взяла письмо за краешек и с опаской бросила прямо на место тления.

Тхир едва удержался — Рада отшатнулась и с размаха угодила прямо в его объятия. Он крепко прижал её к себе, сам толком не понимая, зачем и почему. Развернулся спиной, прикрыв собою лисицу.

Вверх со страшным свистом — даже визгом! — взвился столб огня, осыпав всё вокруг целым снопом искр и пепла. Вокруг расплылись клубы сизого душного дыма, неизвестно вдруг с чего взявшегося. Пламя унялось так же быстро, как и вспыхнуло, став лишь маленьким костерком, который, впрочем, нужно было затушить, чтобы не раскинулся пожаром.

Рада и Тхир, тем не менее, не торопились. Они стояли, обнявшись, и смотрели, как прореживается дым, как поблёскивают сквозь него слабые оранжевые сполохи. Девушка дрожала, и юноша неосознанно прижал её ещё сильнее.

— Кажется, мы сделали глупость, — сказал Тхир.

— Нет, — тихо возразила Рада. — Руки больше не жжёт — значит, наверное, это было правильно. Почему папа хранил его всё это время?..

— Ты сказала, что чувствовала его вину. Может, это письмо он считал для себя напоминанием, потому и держал так долго.

Лисица не ответила — лишь обессилено опустила голову на его плечо.

— Что ты теперь чувствуешь? — шепнул Тхир и провёл ладонью по рыжим волосам.

Рада замерла на миг — и тут же торопливо выпуталась из его объятий. Тхир тихо хмыкнул — лицо её цветом напоминало спелый веснушчатый томат. Подхватив подол, она подлетела к костерку и яростно его затоптала.