Книга Любовь оборотня, страница 493 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Ночами он теперь часто вертелся в кровати, представляя Алиану рядом, снова и снова мысленно разговаривая с ней, сочиняя новые послания. Пару раз он просыпался от кошмаров, в которых леди Лизергейн ловила их ночью, в саду, и заносила руки, чтобы убить его страшным заклинанием. Или еще хуже: смотрела на него и называла предателем, заставляя переживать невыносимый стыд.

Однажды ночью он проснулся без всяких кошмаров и даже не понял, почему так неприятно сильно колотится сердце. Пока не увидел яркий лунный свет, падающий в комнату. Через день — полнолуние. Опуская взгляд на расставленные пальцы, Мексен уже знал, что увидит: у него росли когти. Сердце продолжало рваться из груди. Тело стало липким.

Но хуже всего было кипящее варево в груди. Он почти чувствовал на губах запах крови, которую хотел попробовать. Мысль о том, чтобы укусить человека, которая прежде внушала отвращение, внезапно стала невероятно привлекательной. И ещё — он знал, какого человека больше всего хотел укусить.

Наутро он вышел к завтраку, и леди Лизергейн сразу все поняла — хватило одного взгляда.

— У вас начинается горячка, — сказала она, дождавшись, пока все слуги выйдут.

— Боюсь, что так, — сказал Мексен.

— Не волнуйтесь, мой мальчик. У меня есть одно прекрасное зелье, которое снимет ряд симптомов.

— Годовая настойка мексена? — уточнил он.

Это было единственное зелье в королевстве, которое действительно помогало против горячки. Шарлатаны продавали по дешевке десятки других, уверяя в их чудодейственности, но все знали, что настоящее лекарство стоит дорого. Слишком дорого, чтобы стать доступным — один флакон по цене самоходной кареты.

— Да, это настойка вашего имени, Мексен, — улыбнулась леди Лизергейн.

— Я не могу это принять, это чересчур дорого, — покачал головой Мексен.

— Вы набрали мне больше тропника, чем я могу использовать за год. Я продала половину и купила эту настойку для вас, — возразила леди Лизергейн. — Вы ничего не должны мне, мой мальчик.

— Но…

— Прекратите спорить, это невежливо, — отрезала она. — Сегодня после обеда вам нужно удалиться в свою комнату. Я прикажу поставить ставни на окна и запереть вашу дверь. Вы проведете там два дня до окончания опасного периода. Я буду сама приходить и приносить вам еду.

Следующие два дня были самым странным временем в жизни Мексена. Он был болен и в то же время нет. К тому же Мексен решил сэкономить драгоценный напиток и принимал его только в первую ночь.

На второй день, когда действие настойки кончилось, ему пришлось плохо. Не настолько, чтобы он себя не контролировал, но перед глазами постоянно мелькали кровавые видения. И он не мог ничего поделать с тем, что снова и снова вспоминал запах Алианы.

— Вы не пьете настойку! — возмутилась леди Лизергейн, когда принесла ему обед.

— Только сегодня. Я хочу узнать, могу ли контролировать себя, — пояснил Мексен. Леди Лизергейн внимательно посмотрела на него — воцарилось молчание.

— Похоже, что это вы можете, не так ли? — осторожно сказала она, наконец, ни на мгновение не спуская с него глаз.

— Да, леди Лизергейн. Похоже, что я могу, — через силу ответил он, сражаясь с приступом агрессии, которая с каждой секундой становилась сильнее и уже почти причиняла боль. Тяжело было вот так стоять на расстоянии вытянутой руки от человека — каждую секунду ему хотелось броситься на нее, вцепиться когтями и зубами.