Книга Любовь оборотня, страница 430 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Лея нахохлилась, как птичка по весне. Она не для того столько раз рисковала, чтобы снова попасть в лапы отца! Подумаешь, ошейник. Она и так прекрасно проживёт. Зато никто не указывает, во сколько ложиться спать и что есть на ужин! И Лея мстительно вгрызлась в пирожок с мясом. К предкам под хвосты все эти полезные салаты.

Эдельвульфы переглянулись над их головами.

Как Лея и ожидала, их с Витой оставили спать в одной комнате, а вторую заняли мужчины.

— Ну что, после полуночи, как в прошлый раз, или прямо сейчас? — предвкушающе потирая ладони, подмигнула подруге Лея, изучая все углы.

Она даже заглянула под кровати, потом оценивающе осмотрела запертые ставни. Интересно, простыни хватит, чтобы спуститься из окна? Прыгать, пока на них ошейники, будет не лучшим решением.

— Нет.

Лея словно споткнулась об это слово. Вита не повышала голоса, не рычала, не выпускала когти. Но было что-то в её тоне, что ослушаться было крайне сложно. Это говорила дочь чёрного вожака и пади его преемника.

— Нет? — медленно повернулась Лея. Она тоже была дочерью своего отца, и вожак был для неё не указ.

— Нет! Хватит с меня приключений. — добавила стали в голос Витара.

Лея равнодушно пожала плечами.

— Ну, если хочешь, оставайся. Меня они не удержат. Подумаешь, явились, спасители. Мы бы и сами оттуда выбрались.

— Прекрати! Мы едва не погибли, потеряли все свои вещи, да ты посмотри на нас! Побиты, как дворовые собаки, да ещё и с ошейниками. Хватит! — откровенно рычала Витара.

— Это ты меня безродной псиной обозвала? — зарычала Лея.

Витара не могла оскорбить её сильнее. Мать Леи была человечкой, простолюдинкой, и отец до свадьбы даже не знал её имени. Она сама считала себя бастардом и полукровкой, хоть окружающие и уверяли её, будто кровь отца настолько сильна, что никаких примесей и отклонений учуять невозможно.

— А хоть бы и так! — с вызовом глядя ей в глаза, припечатала Витара. — Истинная леди кровей, как и настоящая адальфина, всегда думает о последствиях своих поступков, и принимает их с достоинством, а не бежит, поджав хвост!

Серый и Яков слушали их перебранку за дверью.

— Пора? — тихо рыкнул один.

— Дадим им еще пару минут, — покачал головой второй.

Когда они вошли в комнату, адальфины успели поставить друг дружке пару ссадин и катались по полу, сцепившись и набивая шишки. Они рычали, скалились, но без оборота это выглядело скорее забавно, чем устрашающе.

Яков ловко поймал Витару и, перехватив поперёк живота, утащил в соседнюю комнату. Серый запер за ним дверь и демонстративно убрал ключ в карман.

Лея села на полу, сдула прядку с лица.

— Ну? Ругать будешь? — фыркнула она.

— Нет.

Такого ответа она не ожидала.

— А что тогда? Отпустишь?

— Нет.

Лея опустила плечи. Она не сдалась, просто признала временное поражение.

— Почему ты сбежала? — Серый смотрел на неё сверху вниз.

— А то ты не знаешь, — пади раздраженно отвернулась от Серого.

— Не знаю. Объясни. — Серый опустился на край одной из кроватей, похлопал рядом. — Иди сюда.

И Лея взорвалась.

— Я тебе не собачка, чтобы указывать, где мне сидеть и что делать! Я всю жизнь провела в клетке! «Лея, не ешь сладкого, слушайся папу, белый лекарь лучше знает, что полезно, а что нет», «Лея, не смотри на других, зачем они тебе, у тебя ведь есть я». Я устала! Мне до драного волчьего хвоста надоело быть вашей игрушкой! Во что захотели, в то и нарядили, — на этих словах Лея рванула платье за ворот, но лишь немного распустила шнуровку. Сообразив, что из-за ошейника сил не хватит, она дёрнула рукав, и, о чудо, он треснул по шву. Лея остервенело отодрала несчастный рукав до конца и продолжила что-то рассказывать гневным тоном.