Книга Любовь оборотня, страница 412 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Всплеснув руками, Ликана стрелой понеслась в деревню за подмогой, умоляя богов сохранить раненому жизнь. Одной ей бы нипочём не удалось дотащить парня до дома. Оставалось только надеяться, что сородичи не сочтут его каким-нибудь духом или перевёртышем и не попробуют убить, а точнее добить.

В деревне и впрямь затеяли разговор: что за раненый, стоит ли его спасать и не принесёт ли он в дом беды. А Ликана только ломала руки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не накричать на тугодумных мужиков. Ведь пока они рассуждения свои разводят, парень мог уже и умереть, и диких животных запахом крови привлечь.

Наконец, решили чужаку помочь, но в дом не пускать, а устроить его в давно заброшенном овине на самом краю деревни, и толпой двинулись в лес. Подруги испуганно вскрикивали вслед Ликане — ведь только она могла показать, где нашла раненого. И каждой было жутко за девушку и интересно: что-то она ещё увидит в лесу?

Парень обнаружился на месте, и даже следа хищников рядом с ним не заметили, точно те опасались приближаться. Девушка облегчённо вздохнула — еще жив, а уж раны его она вылечить сумеет. Благо бабушка, бывшая некогда знахаркой, кое-чему выучила. Потому, наверное, и лес её принимал и доверял свои тайны.

Ухаживать за найдёнышем Ликане пришлось самой. Только братья помогли того переодеть да отмыть от крови, чтобы не смущать девичьей скромности. Волосы его, прежде непонятного цвета, с набившимися хвоинками и сухими листьями, оказались тёмно-русыми и довольно длинными — в их краях так не носили. На левом плече девушка рассмотрела выбитый на коже рисунок, в котором среди завитков и стрел явственно проявлялась волчья морда. На шее — шнурок с одиноким клыком, в котором братья признали волчий. Наверное, решили они, оберег от лютого хищника.

Ликане показалось, что на спине кожа у него была чуть более шершавая, чем на груди или руках, как бывает, когда срезаешь волосы под корень, а они потом растут жёсткой щёткой. Но могло и просто показаться. Впрочем, об этом открытии девушка никому и не собиралась рассказывать. Какие бы страшные мысли ни приходили в голову, бросать раненого без помощи ей казалось неправильным. И она лечила, как умела, поила целебными настоями и меняла повязки на ранах.

Незаметно для себя девушка всё больше привязывалась к своему подопечному. Она подолгу сидела рядом с ним, вышивая или выполняя какую-то другую мелкую работу. Поглядывала искоса, рассматривая черты лица. Ни в их, ни в соседней деревне было не найти такого красавца. Даже шрамы, расчертившие половину лица, казались уместными. Только всё мучил вопрос — как же он один оказался в их лесу, да еще и раненый?

Однажды парень пришёл в себя. Он открыл глаза, оказавшиеся серовато-зелёными, осмотрелся и хрипло спросил:

— Где я?

— Ты в деревне нашей, добрый человек, — отозвалась Ликана, которая в этот момент сидела рядом. Ей привиделось, что при слове «человек» раненый скривился.

Он повернул голову и встретился взглядом со смутившейся девушкой. Ликана торопливо заправила за ухо выбившуюся из косы прядь волос и строго сказала:

— Раз в себя пришёл, сейчас кормить буду, чтобы скорее поправился.

— А где же деревня ваша находится, красавица?

Вот человек! Не успел в себя прийти, а уже шутит. Ликана точно знала, что в их деревне она далеко не самая красивая, но всё равно было приятно.