Онлайн книга «На краю звездопада»
|
Мы сварили кофе, зев службы доставки выбросил поднос с выпечкой двух видов, сытной и сладкой. А за широким окном, по случаю холода затянутым синеватой плёнкой силового поля, мягко кружились снежинки. Осень пришла к повороту, дождей уже больше не будет. Только чёрное и белое. Скалы и снег, скалы и лёд. И белые прозрачные «горячие» розы, единственный цветок, которому не страшен любой зимний буран. * * * Я рисовала всю ночь. К утру на большом холсте проявился огонь и раскинувший крылья мужчина, державший на руках тонкую девичью фигурку. Себе я польстила, конечно же. А Сае получился как живой. И вражий огонь был живым, обещающим скорую встречу. Всё-таки погас он тогда не до самого конца, как надо бы. Мне было немного страшно рисовать его, и раньше я бы задержала руку вместе с дыханием, но сейчас всё прошло хорошо. Ни одна чёрточка рисунка даже не думала меняться, хотя знакомую дрожь, предвестник моего детского страха, во время работы над картиной я испытывала не раз. Кажется, я начала понимать то, что доктор Хименес называла контролем, не только интуитивно, но и сознанием. Если это можно назвать взрослением, то мне оно, пожалуй, нравится. * * * Огненная Гряда находится в северном полушарии Аркадии, всего в двух часах полёта от Алополянска. Идут там цепью один за другим действующие вулканы, а ещё находится самый северный город планеты, Огневое. Когда-то давно я бывала там, не помню уже, зачем, не помню, почему и, конечно, не помню, кто со мной был тогда рядом. Возможно, мама, может быть, доктор Дженкинс тоже… В памяти сохранилась навсегда неспешно текущая в сторону северного океана багровая лава. А над нею дугой выгибался обзорный мостик, для всех, кому надо было перейти из одной части города в другую. Небольшие обзорные площадки позволяли желающим любоваться пейзажем. Прозрачное полотно моста тоже совершенно не мешало обзору. Так странно, так удивительно – спокойно идти сквозь пространство над пышущей жаром смертью… Среди пирокинетиков упорно ходили байки о некоторых сородичах, которые совершенно спокойно могли позволить себе купаться в лаве. И я помню, как всё вытягивала шею, пытаясь рассмотреть купальщиков. Никого не было, конечно же. Да и быть не могло: пирокинетики, хоть и паранормалы, но всё же не плазмоиды, и плескаться в лаве – это слишком даже для любого из них. Но я – тогда! – нарисовала такую картину, я точно помню. Огненное море и человеческие фигурки на чёрных камнях… Без толку вспоминать, тем более – искать. Законченные картины никогда не интересовали меня, они уходили в прошлое так же, как повседневные воспоминания, и с какого-то момента становилось неважно, где они и что с ними происходит дальше… Хотя я была уверена, что ни один человек, купивший мою картину, не обращается с нею дурно. Эта уверенность проистекала из паранормы, из чего же ещё. Такое предзнание. Провидение. Не знаю, как лучше сказать! В общем, не самоуверенность точно. И не самообман. Я нарисовала Огневое, как запомнила – россыпь разноцветных пряничных куполов вдоль Гряды, как гигантское ожерелье: город сильно вытянут вдоль побережья. Мостики, переходы, галереи. Чёрные горы и багровую лаву. И девушку на раскалённом камне. Как она сидит, обхватив колени, а пышущий жаром поток лижет её ступни, и бессильно опадает, катится дальше. Призрачный, непроявленный огонь паранормы защищает её, раскрываясь за спиной могучими крыльями. И у крыльев синий с сединой оттенок… |