Книга На краю звездопада, страница 146 – Наталья Чернышева

* * *

Я вызвала на экран код-пропуск на поверхность Мнараллы, в посольство апарие. Информация дублировалась на двух языках, эсперанто, государственном языке Федерации, и на том языке апарие, который был общим для всей их расы. Как у нас был общим для всех, вхордящих в Федерацию рас, эсперанто. Сае учил меня читать – снизу вверх, столбиком, слева направо. Я не забыла его уроки, информация считалась легко.

Жаль, не догадалась загрузить в память терминала какие-нибудь материалы на языке апарие. В пространстве Старой Терры я могла бы это сделать без проблем. Здесь же, на пересадочной станции, доступ в информ шёл с опозданием и нарочно ограничивался, чтобы транзитники-нетелепаты не перегружали информационные сети своим бесконтрольным доступом к ней. Нечего было даже надеяться на полноценный поиск, не говоря уж о выгрузке найденных сведений в память терминала, чтобы не лазить за каждой новой страницей в замедленный глобальный поиск.

Тэф не докучал мне, чего я поначалу побаивалась. Когда хайлайнер останавливался на пересадочных, он обязательно уходил, посмотреть очередную гостевую зону, как он объяснял. Когда корабль шёл к гейту или возвращался от него, Тэф иногда сидел в холле, уткнувшись в экран своего терминала, защищённый от постороннего просмотра, и никак не докучал мне. Я тоже старалась его не трогать, сидела на своей половине – негласный уговор насчёт раздела общего места на две равные части выстроился сам собой. Мы не нарушали его. Третий же номер, выходивший дверьми в наш хол, так и оставался пустым и запертым, никто не польстился на него весь путь до самой Мнараллы.

Я рисовала – рисунок созвездий менялся от станции к станции. Или же просто молчала, вспоминая Сае, Старую Терру, словоохотливую Полину, угрюмого дядю Эрна, строгую Анну Жановну. Я скучала по ледяному шарику, вот же странно. Казалось бы, почему. Вечный холод, летом снег сходит далеко не везде, солнце слепит, но нисколько не греет. Забудешь зарядить машину вовремя, и она не только с места не сдвинется, ещё и орать начнёт гнусным голосом: «Перезарядка. Ожидайте. Перезарядка. Ожидайте».

Не в топливе дело, топливо устанавливается и подключается к системе в специальных канистрах с оранжевой полосой вокруг крышки. Заряжать следовало электронную часть. Она отвечала за безопасность и жизнедеятельность на то время, пока к тебе мчатся спасатели.

Логично – для такого сурового мира. Если не принять должных мер, народ начнёт замерзать пачками. Особенно жители из купольных городов, непривыкшие к зимним ветрам и лютому холоду, пробирающему даже не до костей, а до мозга костей.

Он иногда посматривал на меня, Тэф. Всегда отводил взгляд, когда понимал, что я замечаю его интерес. Своей молчаливой невозмутимостью Тэф болезненно напоминал мне Сае. Я благодарна была ему за тишину и спокойствие, за странное чувство надёжности, которое исходило от него подобно радиации – во все стороны. Привыкла видеть его по утрам в холле, разбирающим что-то на защищённом экране. Мы обменивались короткими приветствиями и расходились каждый по своим углам.

Молчание летело вместе с нами сквозь бесконечный космос.

Наши пути разошлись на Мнаралле-Орбитальной. У Тэфа не было допуска на поверхность, он отправился в туристическую зону. Мы коротко простились, но я чувствовала, что не навсегда.