Онлайн книга «На краю звездопада»
|
Доктор Дженкинс объяснил мне тогда, что объективные законы развития не могут быть справедливыми или несправедливыми. Они просто есть. Как океан, как ветер, как камень. Можешь возмущаться ими, можешь восхищаться или относиться с безразличием, всё равно. Одно только никогда не сможешь сделать. Проигнорировать их. — Как тяготение, – посмеиваясь, объяснял доктор. – Ты живёшь в нём, ты его не замечаешь, ты даже можешь в него не верить. Но если шагнёшь со скалы без антиграва, ты испытаешь на себе его силу, понравится она тебе, или нет. Вот так и мир вокруг нас. Всё в нём рождается, живёт, а потом умирает, это объективно вне нашей власти. Лазурную ты не спасёшь, там уже нечего спасать. Но зато её мельчайшие частички дадут жизнь другим планетам, звёздам или вот хотя бы белковым формам жизни. Все мы – потомки взорвавшихся звёзд… Элмер Дженкинс умел находить слова, и дело даже не в первом телепатическом ранге. Просто у него талант к словам. Как у меня к рисованию. Потом, много позже, я восприняла немало учебных материалов по астрофизике, особенно интересуясь эволюцией звёзд. Самые первые звёзды состояли только из водорода; в них шли термоядерные реакции и синтезировались другие элементы; после взрыва они разлетались по космосу, образовывали новые звёзды, и всё повторялось снова… Солнце Аркадии – звезда второго поколения. В ней есть металлы… я вспомнила, как держала в руках спектрограмму, а обучающая нейросеть объясняла про линии поглощения. И как это внезапно всплывшее знание увязывалось с моим странным гостем? Сае был – сплошная загадка и тайна. Начиная с расы, представителей которой у нас на Аркадии не видели ещё никогда, заканчивая его собственной личностью. Путешественник, сказал он. И что же ему не сиделось дома? Просто так по космическим трассам не бродят. Расскажет, если захочет. Не расскажет – увижу сама. А если не увижу… значит, так тому и быть. Не всякой тайне нужна разгадка. А тайна Сае была – как колючий ёжик звёздного света на ладонях. Можно вскрыть, но тогда свет погаснет. А можно держать в руках и дальше: пусть себе светит, насколько её хватит. Снова начал срываться дождь. Звёзды затягивало облаками, и они гасли одна за другой, лишь яркий фонарик Лазурной пробивался сквозь плотную пелену. Я вздохнула, вернула освещение в прежний режим и ушла в дом. ГЛАВА 3 Спиртовые краски хороши для создания фона. Яркие оттенки, дымчатые переливы, любое, самое безумное, сочетание цветов… Спирт наносится на всю основу. Затем наносятся чернила, в разных местах – разного цвета. А потом можно провести тёплой ладонью – те, у кого нет «горячей» паранормы, используют специальный фен. Да, индекс Гаманина у меня ниже допустимого предела. Но на мелочи хватает. На картины… И вот уже проявилась на стеклянной основе волна, пронизанная закатным солнечным светом. Ветреное небо, линия далёкого берега… Птиц я создаю уже другой краской – акриловой. Она густая и быстро твердеет, но мне сейчас не важна точность, главное обозначить основные детали. А уже потом я закрываю глаза и веду над картиной обеими ладонями. Перед внутренним взором распахивается окно в штормовую даль. Я слышу крики птиц, и в лицо мне бьёт порывистый ледяной ветер, несущий солёные морские запахи вперемешку с запахами осенней листвы. Я – волна в океане, я – птица над волной, я – солнечный луч, проброшенный в закат. Краткое мгновение, заполняющее собой всю меня, от края до края… Лишь в такие минуты я ощущала мир так, как, наверное, чувствует его другие, полноценные, паранормалы. Единым и полным, внутри меня и вокруг меня… |