Книга Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король, страница 83 – Вероника Десмонд

— Шах и мат.

Мальчик поднял голову от шахматной доски.

— Играя в шахматы нужно забыть про эмоции, — сухо сказал мужчина.

— Реванш?

— Сначала мы должны поговорить, — учитель Кан откинулся на спинку стула, постучал пальцами с короткими ногтями по столу. — Вы нагружаете себя.

— Это плохо? Мои оценки не высоки?

— Иногда стоит остановиться, как бы сильно не было ваше горе.

Мальчик ничего не ответил, лишь сглотнул, изо всех сил пытаясь загнать обратно в глаза навернувшиеся слезы. Учитель не сделал ни движения, чтобы утешить его. Он никогда не утешал его, даже в ту ночь… два года назад. Да и говорил он все это не для того, чтобы его успокоить. Учителю Кану было наплевать на душевное состояние Себастьяна. Он был ученым и учителем, скорбь для него ничего не значила. Понимание — вот что было главным.

— Моя жена очень любила животных, — неожиданно забормотал учитель, смотря куда-то сквозь мальчика. Наверное, его захлестнули воспоминания. — Особенно лошадей… В один из осенних дней разразилась непогода, и при повороте лошадь упала, земля была слишком скользкая. Это произошло три года назад. Тогда я тоже нагружал себя работой, впрочем, как и сейчас. С тех пор у меня, кажется, не было выходных.

— Зачем вы говорите мне все это? — хмуро спросил мальчишка.

— Я хочу сказать, что вы не одни. Я очень сожалею, что не горевал как полагается. Не плакал. Возможно сейчас я бы мог дышать легче…

Мальчик вскинул на него злой взгляд. Иллюзия в ту же секунду спала, приоткрывая господину Кану истинные эмоции мальчика: злость, обида, безумие в детских светло-серых глазах. Мужчина опешил. Такие эмоции мог испытывать взрослый, но не как не семилетний ребенок.

— Вы похоронили вашу жену? У вас остались ее вещи и фотографии?

Господин Кан понял, к чему тот ведет. Он лишь глухо выдохнул, почему-то ощущая стыд каждой клеткой тела:

— Да.

— Тогда вы соврали. Что понимаете меня, — голос мальчика стал ледяным, по полу вторя ему пополз иней, воздух стал холодным. Он бил словами наотмашь, словно давал учителю пощечины: — У меня не осталось ничего! Лишь редкие воспоминания!

— Ваша иллюзия слетела, это непростительно! Вы не контролируете себя, Себастьян! — грубо повысил голос учитель, но Себастьян его перебил:

— Будто ее и не было… Будто бы ее не существовало…. Ее выкинули, как мусор, стерев ее жизнь и ее имя! Вы помните ее имя, господин Кан?

Губа мальчика задрожала, он хотел заплакать, но не сделал этого.

— Нет.

— Это все что вы хотели мне сказать?

В библиотеке повисла тяжелая тишина. Господин Кан, наконец, произнес:

— Прислали весть из канцелярии короля Эдварда. Отец хочет навестить вас.

Мальчик замер, чувствуя, как горло сжалось от неконтролируемого страха.

Может, у него разыгралось воображение, но Себастьяну показалось, именно в этот момент он ощутил что-то позади себя, почувствовал его едва слышное шипение, скольжение кожи по полу. Всего через мгновение шипение стало громче, и в этих звуках отчетливо слышались разочарование и нарастающая ярость.

— Сейчас? — выдохнул мальчик ровно, борясь с маленьким сердцем, что бешено билось в груди.

— Да.

Левой рукой учитель схватил мальчишку за запястье. Также как его мать потянула его на себя в тот ужасный день.

Себастьян приготовился к очередной мучительной боли и даже не заплакал, когда услышал сухое: