Книга Импринт, страница 80 – Вероника Десмонд

Мы быстро движемся через густой лес. Кастил несет меня на своей спине, будто я какой-то ребенок. Но на самом деле… вряд ли я смогла бы пройти хотя бы милю. Как бы мне ни хотелось быть храброй, я ужасно замерзла и так устала, что готова заснуть в какой-нибудь норе.

— Мы идем ко мне домой.

К нему домой.Я слишком обескуражена, чтобы спокойно воспринять эту информацию.

— К тебе домой?

— Эти земли принадлежат мне. Я бы не разрешил тебе бегать по незнакомой территории.

Я оплетаю его шею крепче и устало кладу голову на плечо, стараясь незаметно для Кастила вдыхать его яблочный запах.

— Ты все предусмотрел, да?

— Да. Отдохни.

Я повинуюсь его глубокому голосу и устало закрываю глаза. Объятья моего преследователя странным образом успокаивают. К моменту, когда мы наконец выходим к огромному огороженному особняку, я почти проваливаюсь в сон.

А следующее, что я помню, – это обжигающий душ, сильные руки, которые гладят меня везде, буквально везде, теплая постель и дьявольский голос на ухо:

— Спокойной ночи, моя прекрасная зависимость.

Примечание:

Интроекция – бессознательный психологический процесс. Включение индивидом в свой внутренний мир воспринимаемых им от других людей взглядов, мотивов, установок и прочего (интрое́ктов).

Элгин, Шотландия.

Охотник.

Семь лет назад.

Мое детство отличалось обилием опасности и хаоса.

На самом деле в историях наиболее деструктивных антисоциальных людей фактически невозможно найти отражение любящего влияния семьи.

И тем не менее меня пытались любить. Я знал это. Каролин Сноу была слабой, депрессивной и мазохистической матерью, тогда как мой отец – ее полная противоположность. Уильям Сноу всегда являлся садистическим ублюдком. И в какой-то мере я похож на него. Полагаю, даже слишком похож.

Но даже в нестабильных и угрожающих обстоятельствах Каролин пыталась объяснить мне, что такое психологическая привязанность. Но я никогда не идентифицировался с теми, кто обо мне заботился. Никогда не получал явной любви и никогда никого не любил.

Как я уже говорил, я слишком похож на своего отца. Моя мать не могла смотреть на меня больше минуты: хотя ее жесты явно показывали заботу, но за этой вспышкой закономерно следовал страх.

Вырасти неспособным к любви невозможно без знания того, что существует нечто, приносящее удовольствие другим людям, и чего лишен ты. Мне свойственно активное обесценивание и пренебрежение абсолютно всем, что принадлежит области нежности и ласки.

По крайней мере, я был уверен в этом всю свою гребаную жизнь, но сейчас я противоречу собственной природе, в том числе многочисленным результатам психологических исследований.

В данную конкретную секунду я лежу рядом с Кэт и внимательно прислушиваюсь к ее дыханию, пытаясь контролировать его. Вмешаться, если у Катерины начнется приступ.

Но ее дыхание продолжает оставаться мерным. Оно успокаивает какую-то жестокую часть меня, которая наслаждается тем, как тусклый уличный свет падает на ее бледную кожу, гладит ее ресницы, струится по длинным светлым волосам.

Впервые в жизни я испытываю чувство, которое нормальные люди описывают как «страх». Обычно мне приходится имитировать социальные сигналы, чтобы подражать другим. Но все изменилось.