Книга Импринт, страница 4 – Вероника Десмонд

Мое сердце колотится, и холод охватывает мои нетвердые конечности. Мне не нужно видеть это, чтобы почувствовать изменение атмосферы.

Он близко.

Он позади меня.

Резко свернув направо, я скольжу кедами по влажными камням, покрытым густым мхом, и, к моему ужасу, правая нога подворачивается. Я теряю равновесие и готовлюсь к болезненному падению, но сильные руки дергают меня на себя, выбивая из моей груди весь воздух.

— Поймал тебя, – его голос, хрипловатый и низкий, звучит пугающе.

Я чувствую за спиной его твердую грудь, которая мерно вздымается, будто он не гнался за мной чертовых пять миль.

Мой крик глушится его большой ладонью, закрывшей мне рот. Я бешено дышу через нос, извиваюсь, пытаюсь освободиться, но это невозможно.

Меня разворачивают с абсолютной легкостью и берут в плен мои запястья.

— Сейчас я уберу свою руку с твоего милого рта и ты не издашь ни звука. Ты поняла меня?

Я смотрю на него яростно и хочу убить прямо на месте. Сквозь слезы я могу разглядеть лишь черные пустые глаза. Глаза дьявола.

Грудь высоко поднимается и опускается. Он медленно убирает руку с моего лица, нежным движением заправляя выбившуюся прядь за ухо. Меня тошнит, все тело охватывает озноб, но, несмотря на парализующий страх, я произношу с ненавистью, прекрасно осознавая, что за этой вспышкой последует наказание:

— Да пошел ты!

Он смотрит на меня темными глазами. Такими темными, что они практически сливаются с ночью.

— Мне нравится твоя ярость, – говорит он тихо. – Я рад, что она никуда не исчезает.

У моего кошмара даже не было лица: оно всегда прикрыто маской. Все, что я знаю о нем: он очень высокий и очень сильный – отличное качество для серийного убийцы и психопата. И никаких отличительных признаков. Черная толстовка, джинсы и массивные ботинки.

Его взгляд падает на мои губы.

— Нет, – шепчу я.

— Неправильное слово, котенок, – его голос понижается, а рука хватает меня за затылок, приближая мое лицо к своему. Я давлюсь воздухом, когда ощущаю его тяжелое дыхание. – Хочу твои губы. Везде.

— Пожалуйста, не надо, – дрожу я, слезы льются из моих глаз сплошным потоком, как и начавшийся дождь.

— Закрой глаза. И не открывай, пока я не скажу.

Я слушаюсь, чтобы не видеть бешеной темноты напротив. А затем вздрагиваю, ощутив чужой язык. Язык, который слизывает влагу с моих щек.

— Не плачь, Кэт, – шепчет он. Один громкий удар сердца, и хриплый голос говорит: – Мы еще не перешли к главному.

Примечание:

Мотив – внутренняя устойчивая психологическая причина поведения или поступка человека.

Лондон, Англия.

Настоящее время.

Призрак.

Я неподвижно лежу под тяжелым одеялом, чувствуя, как по моим щекам текут слезы. Конечно же, я понимала, что кошмары могут участиться, учитывая столь резкую смену обстановки и… иные обстоятельства, но одно дело понимать, и совсем другое – видеть их наяву.

Дисплей телефона показывает 04:21, и я радуюсь, что мне удалось проспать практически всю ночь, не мучаясь при этом от бессонницы.

«Забудь об этом, Кэт, – прошу я себя, пожалуй, уже в тысячный раз. – Ты больше никогда его не увидишь. По крайней мере, лицом к лицу. Все закончилось семь лет назад. И подобное не повторится». От этой мантры мое настроение улучшается, я подготавливаю себе пенную ванну, чтобы отогреть холодную кожу, и, вставив в уши AirPods, слушаю «Unwritten» Наташи Бедингфилд.