Книга Акцентор, страница 127 – Вероника Десмонд

Подонок.

Я привожу себя в порядок и оглядываюсь. Мое сердце бьется так сильно, что мне кажется, что грудная клетка вот-вот сломается.

— Господи, нас же мог кто-то заметить.

— Если тебя это беспокоит, я любезно убью любого, кто увидит твою уязвимость. А теперь садись, блядь, в машину.

Несмотря на то, что моя грудь разрывается от его наглости, я слушаюсь. Потому что он действительно может сделать это.

Когда он садится на свое место и заводит машину, я пишу сообщение Лукасу, а затем и Эмме, умоляя, чтобы та убедилась, что с парнем все в порядке. Господи, не могу поверить, что втянула кого-то в этот ад. Мои щеки горят, и меня съедают мысли, что из-за полученной травмы он может лишиться спортивной стипендии.

— Это я забираю, – Аарон отнимает у меня телефон, а затем улыбается от уха до уха: – Напишешь ему еще раз, и я подарю тебе его пальцы.

— Ты такой урод. Ты не можешь просто избить невинного человека.

— Он ведь не мертв, не так ли? Не будь такой агрессивной, я до сих пор чувствую твой запах. Что же это, мм? – он облизывает пальцы, которые недавно были во мне и бормочет: – Вкус падения с небес и гребаных персиков. Кстати, мне нравится твое внимание к моей грандиозной персоне. Как я тебе без маски? Признайся, ты в охренительном восторге.

Я свирепо смотрю на него.

— Ты нарциссический подонок с манией величия.

— Я приму это за согласие, – снисходительная усмешка искажает его губы.

Мрачная тишина и напряжение, сквозящее в воздухе, словно гладит меня по щеке и доводит до грани, как перед главной сценой в фильме ужасов.

Возможно, именно это меня и ждет.

Двигатель рычит интенсивнее, когда Аарон несется по трассе, окруженной высокими демоническими деревьями. Его фигура слишком внушительная для этой машины, и меня преследует ощущение, что пространство сжимается, оставляя меня на растерзание монстра.

— Куда мы едем? – я прочищаю горло. Не помогает и то, что я до сих пор, мать твою, возбуждена.

Аарон кидает на меня насмешливый взгляд, его руки, покрытые венами, сжимают руль.

— Домой, мой маленький ангел.

Я заставляю себя сосредоточиться и игнорировать то, как мое дыхание становится неровным из-за его интенсивного внимания.

— Смотри на дорогу.

— Прости, детка, – он отворачивается, а затем насильно ловит мою ладонь и подносит к губам, чтобы поцеловать. Медленная улыбка озаряет его черты, когда он произносит: – Но мне действительно тяжело не смотреть. Иногда я хочу посадить тебя в клетку, потому что ты просто пиздец как прекрасна. Я бы ласкал себя, наблюдая, как ты поешь, прикованная, запертая и возбужденная.

Он и так делал это. Он гладил свой член, когда я пела ему, стоя на рояле в оранжерее.

Мое горло сжимается от того, как сильно я хочу накричать на него, но тогда, вероятно, он остановит машину, а потом нагнет меня над капотом и трахнет.

И возможно, я даже не буду против, судя по намокшему белью и той реакции, что выдает мое тело на то, как он, не отпуская моей руки, продолжает вести машину.

Я ненормальная. Просто поразительно больная. Находиться рядом с этим неуравновешенным социопатом – значит подвергать себя опасности, и я не должна замирать каждый раз, когда он покрывает короткими поцелуями мое запястье.

Я не должна.

Я пытаюсь вбить эти слова, как мантру до тех пор, пока машина не останавливается у мрачных кованых ворот.