Книга Академия Альнар. Тайна алхимика, страница 100 – Вероника Десмонд

— Твоё «не прибрано» у нормальных людей обозначает «чисто», - её рука потянулась к ручке двери, но я остановила её.

— Лизи, постой здесь, я сейчас вынесу, - медленно сказала я и прикусила губу. Даже если я открою дверь совсем немного, то в проёме всё равно будут заметны красные бутоны.

— Сделаешь нам чай? - Я постаралась как можно непринуждённее улыбнуться.

Лизи уперла руки в бока и прищурилась.

— Так. Подруга. Ты что-то скрываешь.

Не могу поверить, что я настолько читаема.

— Я? - Смех вышел какой-то наигранный. - Мне нечего скрывать.

Подруга важно кивнула, и, посмотрев на столик возле дивана, взвизгнула.

— Тьма, Рина! Там паук!!!

Я знала, что Лизи очень боится насекомых, и решила, что лучше убрать его со стола прежде, чем у феи начнётся истерика.

Как только я подошла к столу, на котором лежали лишь пару чашек и свежие газеты, из моей комнаты раздался восхищённый вздох. Я застонала.

— Лизи! - Гневно окликнула я её, вбегая в комнату.

Фея, глядя на красные цветы, восторженно улыбалась. Я подумала, что мне лучше уйти, но Лизи остановила меня. На смену восхищению пришла встревоженность и недоумение.

— Кто твой поклонник? - Нахмурив брови, спросила она с несвойственной для неё серьёзностью.

Я выдохнула и присела на кровать.

— Я не могу сказать.

Чувствовать гневный взгляд подруги - то ещё противное ощущение.

— Ты знаешь, что это за цветы? - Робко поинтересовалась я.

— Пина.

— Что? - Я подняла на неё взгляд. Мне послышалось?

— Пина - это цветок-символ, - как-то встревожено ответила фея и заправила рыжую прядку за ухо. - Символ красоты и юности. Ежегодный период его цветения не более недели. Пину встретить почти невозможно. Она очень редкий цветок. И дорогой. Баснословно дорогой. Дороже бриллиантов.

Лизи в упор посмотрела на меня.

— Поэтому я и спрашиваю тебя, Рина. Кто твой поклонник, который может себе позволить потратить целое состояние на простые цветы?

* * *

Не дождавшись от меня ответа, Лизи ушла в свою комнату.

Не знаю, что именно отрезвило меня. Что заставило задуматься о том, кем я становлюсь , о том, что со мной происходит.

Вранье. Постоянное вранье. Противно.

Мне надоело скрываться, не договаривать. Такими темпами я вскоре потеряю друзей. И себя. Прежнюю строгую Рину.

Дотронулась до губ, которых недавно касался лорд Бриаз. Хотелось зажмуриться от невероятного давления. Я не должна терять голову! Как долго Чудовище будет таким? Через сколько дней ему надоест быть хорошим? Через месяц? День? Это практически невозможно измениться за такой короткий промежуток времени.

«Грязная девка...»

«Ты не мог бы убрать этот мусор?..»

«Оборванка...»

Все оскорбления закрутились вихрем в голове. Вдруг в ушах зашумело, и я с криком обхватила голову руками, вспоминая ментальную боль тёмного мага.

Долгие дни я вспоминала разговор лорда Бриаза и эссера Дэрбиша, и размышляла о причинах поступка директора. Почему он предложил меня его другу? Знал ли он, что королевский страж хороший человек и не опуститься до того, чтобы силой взять девушку? Я часто с отвращением думала об Асакуро, наверняка поступившим так ради забавы и моего наказания.

И когда... когда отвращение и откровенная ненависть переросли в нечто трепетное? Вчера, когда Асакуро целовал меня, доводил до исступления своими ласками, я меньше всего думала о будущем. Однажды на одном балу я стала свидетельницей разговора матери с одной из сплетниц Хэндшира. Насколько я помню, по рассказу, мисс Ньюри Чинстон с позором была выставлена из дома, и ей пришлось уйти в монастырь. Кажется, она по уши влюбилась во влиятельного мужчину. Поговаривали, что это был сын мэра, но разговоры быстро позабылись, потому как подобные слухи были опасны. Оказалось, что тот самый мужчина был женатым.