Книга Золушка для миллиардера, страница 98 – Вероника Десмонд

Он ест со спокойной, ленивой уверенностью. Даже то, как он держит вилку и нож, указывает на его грацию. Я, наконец, имею возможность расспросить Олега о вещах, столь незначительных для него, но столь важных для меня. Олег отвечает неохотно, часто хмурится и подолгу молчит, прежде чем ответить.

Я начинаю с простых вопросов. Какой цвет он любит, какую музыку, есть ли у нас схожие интересы в книгах и фильмах. Оказывается, что мы полные противоположности. Олег предпочитает тяжелый металл, а я классику. У него в приоритете синий цвет – а у меня красный. Ступор вызывает вопрос о родителях. Тут Олег кидает на меня непонятный взгляд и замолкает. Я уже свыклась с мыслью, что он так и не ответит, однако через несколько минут мужчина негромко произносит:

— У меня никого нет. Я вырос в детском доме.

Я поднимаю на него глаза. Сердце сжалось, когда я представила маленького Олега, живущего без родителей. Может быть, поэтому он такой холодный и отстраненный?

— Прости, – шепчу я. - Я и подумать не могла…

— Не надо, Аня, – он раздраженно кладет столовые приборы на стол. Тема сна и родителей – для него табу. – Это не повод для жалости. Я не привык распространяться о своей жизни и, в общем-то, никогда не любил говорливых женщин. Твой допрос окончен?

Что?

Допрос? Говорливых… женщин?

Я резко делаю вздох и опускаю взгляд в пустую тарелку, стараясь унять злость в душе. Если для него обычный разговор – допрос,тогда может мне и вовсе молчать? Олег же любит, когда женщины молчат.

— И да. Аня, – совсем другим голосом говорит Олег. Перед моим носом оказывается папка с документами. - Ознакомься. Это касается тебя и твоей мачехи.

Буквы расплываются у меня перед глазами, превращаясь в одну нечеткую черную линию, которую невозможно прочесть. Страница за страницей. Пока не настает последняя. Я смотрю на бумаги перед собой и не могу поверить. Мне кажется, что все это фарс или глупый розыгрыш.

Οтец не указал в завещании имен Οльги и ее дочерей.

Я чувствую удар под дых.

Папа отставил все мне.

И небольшой ресторан, и квартиру,и машину. Даже нашу маленькую библиотеку. Насколько я поняла, моя мачеха осталась ни с чем.

Самым удивительным, что меня поражало, являлся обман мачехи. Я была подростком и, в oбщем-то, не вникала в подробности наследства, потому как пыталась справиться с болью утраты. Одно успокаивало: мне казалось, что такое ужасное чувство, как одиночество не грозит, ведь у меня есть семья… Новая семья.

Столько лет… Ольга врала мне и заставляла меня чувствовать меня обязанной ей. Господи, но зачем? Неужели я бы оставила их на улице?

«Какая же ты глупая, Аня»

Мне следовало проверить документы на подлинңость или хотя бы показать их какому-нибудь юристу. Сейчас это кажется мне совершенно очевидным и ясным, но тогда все менялось так стремительно и так ужасно…

Я вновь читаю последние строчки и только после этого осмеливаюсь взглянуть на Олега. Он выглядит серьезным и напряженным, а когда его внимательные глаза пробегаются по моему лицу, Олег подрывается с места и садится рядом со мной на корточки, обхватывая мои щеки ладонями.

— Спасибо… - Выдыхаю я, едва дыша.

— Аня? - Взволнованно говорит он. – Ты побледнела.

— Все… нормально.

О боже. Οлег волнуется!

«И несколько минут назад тебе приказали молчать и не открывать свой рот!» - Глумится надо мной подсознание, качая головой. Олег - как закрытая книга, его чувства невозможно понять. Почему он сначала унижает меңя, а потом проявляет заботу, словно я действительно для него значу что-то большое, чем очередная любовница?