Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 158 – Полина Каминская

Студию она назвала просто — «Luce». Свет.

Это слово напоминало ей о том, что даже после самой тёмной ночи всё равно наступает рассвет.

Работа захватила её. Владлена снимала беременных женщин, семьи, влюблённых, детей. Иногда, глядя на счастливые пары, она чувствовала укол в груди, но уже не отворачивалась. Она училась принимать чужое счастье без зависти, потому что внутри неё росло своё.

Когда первая студия стала приносить доход, она открыла вторую. Затем третью. Постепенно её имя стало известно в городе. Клиенты возвращались, рекомендовали её друзьям, писали благодарные отзывы. Владлена научилась быть строгой, уверенной, деловой. Она больше не была той испуганной девушкой, которую однажды посадили в самолёт и отправили в неизвестность.

Теперь у неё был дом. Дело. Будущее.

И сын.

Он родился ранним утром, когда над морем занимался рассвет. Ночь была тяжёлой, долгой, наполненной болью и страхом, но в тот момент, когда Владлена услышала первый крик ребёнка, весь мир будто остановился.

Ей положили малыша на грудь, и она не смогла сдержать рыданий.

Он был крошечный, тёплый, живой. Его пальчики сжались вокруг её пальца с удивительной силой, будто он сразу заявил: я здесь, мама, я с тобой.

— Мальчик, — сказала врач с улыбкой. — Поздравляю.

Владлена смотрела на сына и не могла поверить, что такое счастье возможно после всего пережитого.

Когда малыш впервые открыл глаза, сердце у неё болезненно сжалось.

Тёмно-синие.

Такие же, как у Маттео.

А волосы — чёрные, как смоль. Мягкие, густые, удивительно тёмные для новорождённого. С каждым днём сходство становилось всё очевиднее. Линия бровей, разрез глаз, упрямый изгиб губ. Он был маленькой копией своего отца.

Владлена назвала сына Глебом.

Это имя пришло к ней ещё во время беременности. Сильное, спокойное, красивое. В нём была жизнь. В нём было достоинство. И что-то неуловимо похожее на Маттео.

После рождения Глеба её мир сузился до его дыхания, улыбок, крошечных ладоней и бессонных ночей. Она могла часами смотреть, как он спит, как морщит нос, как ищет её руку во сне. Иногда ей становилось страшно от силы любви, которая поднялась в ней. Она поняла: ради него она способна на всё.

Владлена редко вспоминала прошлое вслух. Но в ящике её прикроватной тумбочки лежала небольшая коробка. В ней хранились старые фотографии. Иногда, когда Глеб засыпал, она доставала эту коробку, садилась у окна и позволяла себе несколько минут слабости.

— Он похож на тебя, — тихо говорила она в темноту. — Очень похож.

За окном шумело море. Волны накатывали на берег и отступали, будто время само дышало рядом с ней.

Прошёл год.

Потом второй.

Владлена стала другой. Не жёстче — сильнее. Не холоднее — осторожнее. Она научилась улыбаться без боли, хотя иногда печаль всё равно проступала в глазах. Её фотостудии превратились в успешную сеть, и теперь она могла обеспечить сыну всё, о чём когда-то сама боялась мечтать: безопасность, стабильность, свободу.

Глеб рос любознательным и серьёзным мальчиком. Он рано начал внимательно рассматривать людей, будто пытался понять больше, чем ему позволял возраст. Иногда Владлена ловила на себе его тёмно-синий взгляд и замирала: в такие моменты ей казалось, что Маттео смотрит на неё сквозь время.

Она не знала, что ждёт их впереди. Не знала, вернётся ли когда-нибудь прошлое. Не знала, жив ли тот, кого она продолжала любить вопреки всему.