Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 29 – Кэтрин Болфинч

Хотелось посмеяться над самим собой.

Я с тихим звоном поставил стакан на поднос проходящего мимо официанта. Захотелось закурить. И уйти отсюда. Я в последний раз пробежался глазами по залу, даже не надеясь увидеть ее. Хотя кого я обманывал. Гребаная надежда тихо горела где-то внутри. И она оказалась не напрасной.

Эмили не сбежала с бойфрендом в темный угол. Его вообще рядом не оказалось, а вот она стояла, рассматривая какое-то изумрудное ожерелье на манекене, отставив изящную ногу в сторону и отведя руку с бокалом шампанского. Платье облегало фигуру, а мелкие бусинки переливались в тусклом свете низких ламп. Волосы ровным полотном падали на спину и оголенные плечи.

Я сглотнул, пытаясь избавиться от ощущения удавки на шее. Не помогло. Хотелось подойти к ней, провести по плавным изгибам, коснуться шелковой кожи на шее, зарыться носом в волосы и… я не заметил, как сделал шаг, а за ним еще несколько, пока, наконец, не остановился прямо за ней, почти касаясь ее спины.

Эмили оказалась слишком близко. Или это я повел себя, как идиот, которому трудно себя контролировать?

Я втянул легкий цитрусовый аромат, прикрыл глаза, пытаясь усмирить желание оставить легкий поцелуй на открытом плече, и обжег дыханием ее шею.

— Оно бы подошло к твоему платью, но не затмило бы твою красоту.

Что я нес?

Эмили не вздрогнула, но ей не удалось скрыть прерывистый и жадный вдох.

— Ах, мистер Моретти, как я не рада вас видеть, — тихо отозвалась она, не отрывая взгляда от ожерелья. — Красивые побрякушки, этого не отнять.

— Побрякушки? — рассмеявшись, заметил я только для того, чтобы подольше говорить с ней. — Это Франция, XVIII век.

— Да вы историк, — с иронией хмыкнула Эмили, но не двинулась в сторону, не отстранилась, только отпила из бокала, не отрывая взгляда от ожерелья.

— Хотела бы носить такие на себе? — по бледной коже побежали мурашки, небольшая грудь поднималась от тяжелого дыхания, и мне снова с трудом удалось подавить в себе желание коснуться ее оголенной кожи.

— Пытаетесь купить меня?

— А это возможно? — усмехнулся я, а Эмили резко повернула голову в мою сторону, едва не задев мои губы своими, и посмотрела прямо в глаза.

— Попробуйте предложить что-то кроме члена и денег, — она выгнула бровь, ухмыльнулась и подалась ближе, так, что ее дыхание коснулось моего лица. — Потому что их у меня в избытке.

Я тихо рассмеялся от того, как легко наслаждение от ее слов растеклось по телу. Это буквально лучший отказ, который мне доводилось слышать. Даже не отказ, а все то же приглашение в игру.

Эмили облизнула губы, накрашенные только прозрачным блеском, привлекая внимание. Смеяться расхотелось. А вот желание поцеловать ее буквально обожгло.

Как там говорила Мин-Юнь? Выгляжу так, будто готов сорвать свою чертову рубашку, броситься и прижать прямо к полу?

Я почти уверен, что сейчас именно так и смотрел на Эмили.

И она, словно поняв мои мысли, отстранилась, забрав с собой и цитрусовый аромат, и нежность, граничащую с опасностью. Меня почти укололо разочарование. «Почти» — потому что я все еще помнил то возбуждение после того, как она меня заблокировала.

— Хорошего вечера, мистер Моретти. Надеюсь, с вашими мыслями все в порядке, — если бы она только знала, что происходило в моих мыслях, то либо пристрелила бы меня, как бешеную собаку, либо сама бы стянула с себя чертово платье вместе с бельем.