Книга Трофей врага. Моя по праву, страница 77 – Яра Сакурская

Помощь принимала нехотя и в малых количествах. Не хотела быть обязанной, боялась за мою безопасность.

Но и сама понимала, что в чужой стране не было возможности заработать большие деньги чем-то другим, кроме как проституция и эскорт.

А швеи получали немного. Иногда лавка несла убытки из-за хозяина-пьяницы, тогда заказы совсем не поступали и работы не было вовсе.

Наверное, я именно поэтому создал гарем. Насмотрелся на страдания матери, на то, как она едва сводила концы с концами, ещё и меня тянула на себе.

Понимаю, что ни одна женщина не достойна неуважительного отношения к себе. Хотя, в реалиях моей страны всё совсем иначе.

Что скрывать, я и сам продавал своих наложниц за бесценок. Но не похотливым соотечественникам, а хорошим знакомым. Тем, в ком не сомневаюсь.

Они обычно любят пополнять свои большие гаремы новыми наложницами. К женщинам относятся хорошо, поэтому и заслуживают моего доверия.

Я же обычно своих наложниц держал около полугода. И затем отдавал другим хозяевам. Не хотел держать рядом большое количество девушек.

Помогал нескольким, потом появлялись новые. И получался некий круговорот. До определенного момента, пока едва не получил нож в спину от тех, кого приютил.

Понимаю, что перепродажа молодых девчонок совсем не повод для гордости. И подобные поступки никак не могут меня оправдать. Скорее, наоборот.

Но у этой медали есть и другая сторона. Как-то иначе я помочь не могу. Вернуть на родину, тем более. Процесс слишком муторный, мутный и затратный.

Не факт, что потом тебя не обвинят в краже и незаконном вывезении этих же самых девушек за границу. Есть конечно те, у кого данная работа является прибыльным бизнесом.

Но там свои подводные камни. По себе знаю, как непросто перевозить нелегальный товар через границу. Много нюансов, порой, даже слишком. Хотелось бы чуть меньше.

Хотя, в своё время я пытался перевезти несколько похищенных женщин обратно на родину. Чуть было не присел на долгий срок и не лишился всего.

Не мог позволить себе подобного. Мама всё ещё находится на моём попечении и содержании. И прерывать лечение никак нельзя.

Я знаю, что в случае чего, Валентин возьмёт на себя за неё ответственность. Но я надеюсь, что до этого не дойдет. Моя мать — только моя ответственность и точка.

К слову, сам Валентин с трудом смог себя простить. Не уследил за мной, позволил связаться с криминалом. И не абы с каким. А с дядей, у которого вместо мозгов деньги и стремление к власти.

Он вообще без тормозов. И это пугает.

Бросаю быстрый взгляд на Лизу. Хочу отвернуться, а не могу. Это платье изумительно сидит на её хрупкой фигурке и притягивает взгляд. Уверен, что не только мой.

Удивительно, как в такой ранимой девушке есть подобная поразительная сила и стойкость. Немногие смогли бы пережить насилие со стороны неадекватного мужчины.

Может, поэтому я сразу обратил внимание на её печальные глаза. Такие светлые и усталые. Глаза человека, пережившего нечто страшное. Но не сломавшегося под натиском обстоятельств и трудностей.

Едва братья Абади занесли её в мой кабинет, я, признаться честно, на несколько секунд потерял дар речи. Почему, объяснить не могу. Просто что-то защемило в груди.

Какое-то необъяснимое и никогда раннее не испытываемое чувство. Словно весь мир перевернулся с ног на голову. А может, так и было?..