Книга Трофей врага. Моя по праву, страница 47 – Яра Сакурская

Да, Магуш рассказал мне, кто такой этот Абдулла. И честно сказать, его колкая характеристика пришлась мне по вкусу и полностью отразила моё мнение на счёт этого человека.

Известный меценат и благодетель. Ну, это с одной стороны. Так сказать, с законной и добропорядочной. А с другой, нелегальной и криминальной, страшный диктатор и искусный манипулятор.

Имеет обширные и влиятельные связи, что, впрочем, неудивительно. В каждом новом знакомстве, в каждой сделке, найдёт для себя что-то полезное. И при необходимости, мастерски повернёт ситуацию или какие-то сведения в удобную сторону.

При всей своей показной доброте, жаден до безобразия. Не допускает неповиновения и чьей-либо вражды. Иначе, в противном случае, может потерять определенное влияние и деньги. А ведь ему нужно контролировать абсолютно всё.

Скользкий, мерзкий и неприятный. Не вызывает у меня никаких положительных чувств. Я настороженно прячусь за спиной хмурого Магуша и стараюсь не замечать направленные на меня любопытные взгляды.

Стервятники, чтоб им икалось. Мужчины буквально раздевают взглядом, а женщины готовы сожрать со всеми потрохами. И это при том, что вечер едва начался!..

Мне неуютно в чужом присутствии, в этой наигранной дружелюбной атмосфере. Отдушиной становится Магуш, и Азар, стоявший чуть в отдалении от нас вместе с Буйным и Гором.

Папа не хочет раскрывать наше родство. Поэтому и делает вид, что мы ни разу не знакомы. И это правильно. Я понимаю, что в первую очередь, он думает о моей безопасности.

— Буйный, подойди к нам! — Абдулла, громко и почти ласково, зовёт крайне недовольного мужчину.

Сам останавливается рядом с не менее злым Шерханом. В зале тут же воцаряется заинтересованная тишина. А я всем своим нутром ощущаю, что сейчас разразится просто сильнейшая буря.

— Рустам Давидович! — весело продолжает Абдулла, совсем не обращая внимания на то, что Буйный сильно раздражён всем происходящим. — Шираев Рустам Давидович! Окажи нам честь. Ведь сегодня ты один из главных гостей.

Буйный медлит. Но после нескольких слов, тихо сказанных Азаром, нехотя подходит к мужчинам.

И взгляд у него становится такой бешеный, что я испуганно вздрагиваю, и тут же цепляюсь дрожащими пальчиками за локоть Магуша.

Впрочем, люди, стоявшие в первых рядах, тоже испытывают испуг. Кто-то, более явный и заметный, особенно девушки. А кто-то, в основном мужчины, пытаются удержать невозмутимые лица.

Сам Шерхан отчего-то бледнеет. Хмурит брови и тяжело стискивает челюсть. Руки складывает на груди, но продолжает стоять на том же месте.

— Не понимаю вашего восточного гостеприимства, — едко бросает Буйный. Кажется, что одно лишнее слово моментально выведет его из себя. — Не понимаю, к чему весь этот фарс. Ублюдок угрожает мне, а я должен стоять рядом с ним? Не боишься, что я ему бошку вскрою? Терпением я не отличаюсь. Благоразумием тоже. Я здесь только потому, что хочу наладить связи и обзавестись новыми знакомствами.

— Понимаю, — благосклонно кивает Абдулла. — Шерхан не оказал нужного гостеприимства. И вполне себе ответит за отсутствие должного воспитания. Ты не мелкая сошка, Буйный. Твоё имя известно в наших кругах.

Я лишь закатываю глаза. Лесть, родимая, просто бьёт ключом. Так, значит, решаются насущные вопросы? Так удерживается власть в определенных руках?