Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 76 – Вера Рудецкая

Я беру пистолет. Он оказывается тяжелее, чем я думала. Холодный металл мгновенно нагревается от моей ладони. Странное чувство. Тяжесть, которая даёт… силу?

— Встань сюда, – он указывает на позицию напротив старого, высохшего дерева метрах в двадцати от нас. – Ноги на ширине плеч. Чуть согни колени. Корпус вперёд.

Я выполняю команды, чувствуя себя неуклюжей куклой. Поднимаю пистолет, целюсь в ствол дерева. Руки предательски дрожат.

— Не так, – рычит он.

В следующее мгновение Шахин оказывается сзади. Вплотную. Я чувствую жар его тела спиной, его бёдра касаются моих. Мир сужается до точки соприкосновения наших тел. Его руки накрывают мои ладони. Большие, горячие, жёсткие. Он переплетает свои пальцы с моими, корректируя хват.

— Жёстче, – шепчет он мне прямо в ухо. Его дыхание опаляет чувствительную кожу на шее, и я забываю, как дышать. – Не души его, но держи крепко. Пистолет – это не враг. Это продолжение твоей руки.

Он поправляет мои локти, поднимая их выше. Теперь я буквально в его объятиях. Смертельных объятиях. Если я сейчас повернусь… наше дыхание смешается.

Сердце колотится яростно, заглушая ветер. Я не знаю, от чего меня трясёт больше – от оружия в руках или от мужчины, который стоит так близко, что я чувствую ритм его сердца своей спиной.

— Расслабь плечи, Александра, – его голос становится ниже, бархатнее. Вибрирует в моей грудной клетке. – Ты напряжена. Отдача свалит тебя, если будешь сопротивляться. Прими её.

— Я… я не могу, – выдыхаю я.

— Не можешь? Потому что я так близко? Моё присутствие тебя настолько волнует?

Его пальцы скользят по моим запястьям, и дрожь пробегает по позвоночнику.

— Можешь, – шепчет он, его губы почти касаются уха. – Представь, что там, впереди – твои страхи. То, что ты ненавидишь.

— Ты?

— Пусть я.

Я смотрю на сухое дерево. Пытаюсь представить лицо Шахина. Но стрелять в него – даже воображаемого – совсем не хочется. И всё же я должна научиться.

— Сними с предохранителя. Вот так, – его палец накрывает мой, направляя к рычажку. – А теперь плавно. На выдохе.

Делаю глубокий вдох. Пыль, металл оружия и запах Шахина – табак, кожа, что-то терпкое. Выдох. Палец давит на спусковой крючок.

Звук оглушает. Пистолет дёргается в руках, пытаясь вырваться, но руки Шахина держат мои, намертво гася отдачу. Щепка отлетает от сухого ствола дерева. Попала. Адреналин ударяет в голову шампанским.

— Ещё, – приказывает он.

Бах!

Бах!

Бах!

Я стреляю снова и снова, пока затвор не встаёт на задержку. Тишина возвращается. Дым от ствола щекочет ноздри. Я дышу тяжело, жадно, будто пробежала марафон.

Шахин медленно убирает руки, отступая на шаг. Спина мгновенно чувствует холод, лишившись его тепла. Я опускаю оружие и оборачиваюсь к нему. Мои волосы растрепались, грудь ходит ходуном. Я, наверное, выгляжу безумной.

Шахин смотрит на меня тёмным, нечитаемым взглядом. Но в глубине его глаз пляшут черти. Довольные черти.

— Зачем? – спрашиваю я, голос срывается. – Зачем ты дал мне оружие? Я могла развернуться и выстрелить в тебя.

Он делает шаг ко мне, снова сокращая дистанцию. Забирает пистолет из моей ослабевшей руки, ловко меняет магазин и вкладывает обратно.

— Потому что в клетке держат птиц, Александра. А я вижу волчицу, которая забыла, как кусаться. И эта волчица мне под стать. Она не выстрелит в меня.