Книга Рождество по чужому рецепту, страница 21 – Синди Лу

— Мне это не нужно.

Улыбка Итана дрогнула, но не исчезла, словно он решил, что я шучу.

— Что? Но ты же любишь…

— Я сказала — нет! — выкрикнула я. — Отстань от меня!

Я попятилась, но глупый, упрямый Итан не понимал.

— Хлоя, ну чего ты...

Он шагнул ко мне, пытаясь вложить шар в мою ладонь.

— Не трогай меня! — я с силой толкнула его в грудь.

Шар выскользнул из его пальцев, полетел вниз и со звоном разлетелся вдребезги.

Жидкость из шара растеклась и превратилась в тёмную лужу, блёстки смешались со следами от мокрых ботинок. Крошечная статуя откололась и лежала среди осколков.

Итан медленно поднял на меня глаза, и в них было столько боли, что я пожалела о том, что оттолкнула его.

— Да что с тобой?

Тогда мне показалось, что пути назад уже нет. Извиниться значило снова стать той наивной девочкой, чей рисунок назвали мусором.

— Со мной ничего. Это ты папенькин сынок. Делаешь всё, что он скажет.

Итан отшатнулся, словно получил пощёчину.

— Отец был прав. Всё, что говорят Хансены, просто мусор.

Итан застыл. Он перевёл взгляд с меня на осколки, а когда снова поднял голову, вся мягкость исчезла с его лица. Губы сжались в тонкую линию, а в его глазах появился холод, который я так часто замечала у его отца.

— Я понял, — тихо произнёс он, и в его голосе не было злости. — Прости, что побеспокоил.

Он ушёл. А я медленно опустилась на корточки перед тем, что осталось от подарка Итана. Протянула руку и осторожно, стараясь не порезаться, подняла крошечную пластиковую ёлку. В центре моей ладони лежал маленький кусочек разрушенной мечты, и я вдруг ясно осознала, что ничего уже не исправить.

— Дура, — прошептала я. — Какая же я дура.

Слёзы наконец-то хлынули из глаз, и я сжала ёлку так сильно, что острые края впились в ладонь. Я ненавидела себя за то, что натворила, но не могла больше позволить Итану дурачить меня.

Я почти не спала. Ворочалась всю ночь, пытаясь понять, в какой момент мы с Итаном начали враждовать. Сам момент я, конечно, помнила. Вот только если он не выбрасывал рисунок, то причины для ссоры как будто и не было. Кроме наших отцов, разумеется.

Перед глазами мелькали воспоминания, и я вдруг осознала, что Итан никогда не воевал со мной по-настоящему. Да, он отвечал на колкости, но первой всегда нападала я, а он или молчал, или высокомерно шутил, но кто бы на его месте удержался?

Внезапно я увидела ситуацию его глазами, и в ней я была похожа на сорвавшуюся с поводка чихуахуа, которая вдруг укусила соседа, постоянно подкармливавшего её. Я упала лицом в подушку и простонала. Если ещё неделю назад я ненавидела Итана, то почему сейчас мне так стыдно?

Нужно было собираться на ярмарку, но я не могла успокоиться. То ходила кругами по комнате, то разглядывала рисунок, подозревая, что Хансен подделал его ради шутки, то выглядывала в окно, высматривая Итана. Его, как назло, не было. Наши дома, как и рестораны, стояли напротив, и, когда не нужно, он мозолил мне глаза, но только не сейчас.

Кто-то постучал в дверь, и она почти сразу открылась.

— Готова, tesoro?

Я сунула рисунок под подушку и, к счастью, отец ничего не заметил, увлечённо разворачивая чёрный свёрток, который принёс с собой.

— Твоя новая униформа. Ты будешь в восторге! — почти прокричал отец, но я, рассматривая красно-зелёное нечто в его руках, очень сомневалась в его словах.