Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 91 – Ева Рейн

На следующий день хозяйка вернула вымытый контейнер. Зоя стояла за прилавком, показывая покупательнице два покрывала, и Людмила подождала, пока женщина выберет. Потом спросила, удалось ли заказать нужную расцветку полотенец, о которой подруга говорила за общим чаем. Зоя ответила, что взяла немного, в пределах выручки. Они поговорили несколько минут о товаре, не переходя к займам и прежним обидам. Это ещё не было возвращением ко всему, что связывало их раньше, но Людмила сама остановилась возле её места и не искала повода поскорее уйти.

Наталья позвонила во второй половине июля. Спросила, когда Людмила сможет приехать: появились подтверждения, которых не хватало, и теперь можно свести установленную сумму. По голосу нельзя было понять, насколько это хорошая новость, Наталья говорила так же спокойно, как всегда. Людмила попросила принять её на следующий день, затем записала время и несколько минут не могла вернуться к работе. Она боялась услышать, что часть пропажи навсегда останется необъяснённой, и одновременно боялась узнать всё точно.

На встрече Наталья положила перед ней несколько страниц и сначала назвала сумму: семь миллионов двести тысяч рублей. Людмила посмотрела на цифры, затем на неё. Наталья объяснила, что это средства, выведенные по распоряжениям Геннадия на его личные обязательства. Они не пошли на работу рынка и не были переданы Людмиле. Обычные подтверждённые расходы хозяйства учли отдельно, чтобы не смешивать их с тем, что предстоит вернуть. По каждому включённому переводу теперь было достаточно сведений, чтобы показать не только уход денег, но и их назначение.

Людмила провела пальцем по краю листа. До этого она видела отдельные платежи, даты, чужие квитанции и собственные записи, где каждая недостающая сумма превращалась в конкретную отсрочку. Теперь перед ней стоял общий итог. Она вспомнила, как Геннадий уверял людей, будто всё передал, как предлагал тридцать тысяч в месяц ей лично, если она прекратит требования, как привёл покупателя. Ни один из этих разговоров не выглядел случайной попыткой избежать ссоры после того, что удалось установить.

— Это точно не деньги, которые просто ушли на рынок раньше передачи? — спросила она. Наталья не удивилась вопросу и придвинула одну страницу ближе. — Я хочу понимать, что мы не считаем его обычные расходы вместе с тем, что он забрал. Не хочу потом услышать, будто я сама приписала лишнее.

Наталья объяснила ещё раз, на основании чего отделили одно от другого. Показывала только те места, которые помогали понять связь, не заставляя Людмилу разбираться в каждой формулировке. Часть средств закрыла прежние личные долги Геннадия, часть ушла на другие его частные обязательства; подтверждений использования этих денег для рынка не оказалось. Материалы торговцев позволяли восстановить, когда и на каких условиях собиралась предоплата. Зоино признание убирало выдуманную ссылку на разговор с Людмилой, но сумма была установлена по документам, а не по её словам.

Людмила спросила, что теперь будет. Наталья ответила, что спор уже рассматривается, собранные подтверждения представлены, требование о возврате определённой суммы уточнено. Это не означает, что завтра деньги поступят на счёт или что Геннадий сразу согласится с результатом. Но прежних общих рассказов о разделе имущества теперь недостаточно: на конкретные переводы нужны конкретные объяснения. Людмила кивнула и попросила копию итогового расчёта, чтобы спокойно прочитать дома.