Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 37 – Ева Рейн

— Семьдесят я тебе дам, — ответил Геннадий после короткой паузы. Он говорил спокойно, даже буднично, будто речь шла о вещи, которую давно для неё приготовил. — Без процентов. И сразу возвращать не надо, сначала продашь, встанешь на ноги. Ты меня сколько лет знаешь, Зоя, не чужие ведь люди.

Зоя опустилась на табурет, перестав придерживать телефон плечом. В кухне было темно, она так и не включила верхний свет, а за окном отражалась полоска освещённого коридора. Она спросила, когда нужно будет начать отдавать и можно ли понемногу. Геннадий сказал, что это обсудят при встрече, спешить он её не собирается; лучше завтра заехать, спокойно поговорить и решить с деньгами, пока поставщик не отдал товар другим. Зоя провела рукой по сумке, нащупав под тканью край записной книжки с фотографией, и ответила, что приедет после закрытия.

:. В тексте около 5000 слов; однофразных абзацев нет.

К десяти утра на столе у женщины, торговавшей вязаным, остались две пары детских носков и серый жилет с деревянными пуговицами. Людмила заметила это, когда во второй раз проходила через двор, и невольно замедлила шаг. Ещё час назад здесь лежали аккуратные стопки, а сама продавщица тревожно поправляла клеёнку, прижатую по углам зажимами. Теперь она разговаривала с молодой женщиной, прикидывая длину рукава на поднятой детской куртке: покупательница хотела заказать кофту сыну. Людмила прошла дальше, чтобы не мешать, и только за воротами позволила себе улыбнуться.

На последние мартовские выходные они с Галиной выделили четыре места у ровной стены, где двор успел просохнуть. Дальнюю часть оставили за ограждением, проход к двери не занимали, а продавцов заранее попросили привезти свои столы и убрать после себя упаковку. За каждый день платили отдельно. Двое записались только на субботу, ещё двое собирались выйти и завтра, если торговля пойдёт. Людмила не знала, вернётся ли хоть кто-нибудь через неделю, но деньги за сегодняшние места уже поступили, и их можно было потратить на содержание рынка, не заглядывая снова в собственный небольшой запас.

Возле второго стола покупатель перебирал кожаные ремни, проверяя пряжки, а у третьего женщина выбирала деревянную лопатку для кухни. Здесь ещё не было толпы, люди заходили с улицы по одному, иногда останавливались только посмотреть. И всё-таки во дворе разговаривали, разворачивали покупки, спрашивали, в какие дни можно прийти ещё. Людмила несколько раз ловила себя на желании позвонить кому-нибудь и рассказать, будто произошло что-то большое. Потом замечала тёмные окна закрытого ряда и напоминала себе, что четыре стола не исправят всего хозяйства.

— Вы посмотрите, что она купила, — окликнула её Надя из двери мастерской. Рядом с ней стояла пожилая заказчица, прижимая к груди пакет с отремонтированным пальто и связку кухонных полотенец. — За пальто пришла, а теперь говорит, что муж будет смеяться: шла одну вещь забрать, вернулась с тремя. В четверг у меня тоже две женщины после примерки по рядам пошли.

Заказчица объяснила, что полотенца давно собиралась сменить, только всё не доходили руки. Она развернула одно, показала зелёную кайму и спросила Людмилу, не полиняет ли. Пришлось вместе найти на ярлыке, как его стирать; Надя держала пакет с пальто, пока женщины рассматривали мелкие значки. Потом покупательница ушла, довольная тем, что успела всё в одном месте. Людмила осталась возле мастерской, прислушиваясь к стуку вешалок, которые Надя снимала с освободившегося крючка.