Книга Банан - это всего лишь банан, страница 64 – Злата Тур

Нильс скрипнул зубами. Из всех возможных соперников только Глеб мог с ним тягаться. Он покорял своей «настоящестью», мужским стержнем, особой харизмой.

Ну что ж. Не бывает непреодолимых препятствий. Тогда придется использовать запрещенный прием.

— Я тебя за руку возьму, когда прилетим. Ладно? — С улыбкой чеширского кота обратился он к Лине. — Больше, обещаю, никаких поползновений.

— Ладно, — Лина согласилась, понимая, что придется держать данное слово, и как в детской игре про "Черное и белое" — "Да и нет не говорить".

Когда воздушное путешествие подошло к концу, они присоединились к команде, по уши погруженной в тимбилдинг.

Увлеченные перебрасыванием ярких шерстяных клубков, уже наполовину запутавшиеся в них, коллеги представляли забавное зрелище. У кого- то еще от предыдущих конкурсов краски на лицах не отмылись, кто-то уже изнеможенно сидел под деревом. Глеб, нарушая все предписания Минздрава, курил в сторонке, снисходительно наблюдая за своей командой. Поэтому только он один обратил внимание на подошедшую парочку.

Лицо Лины освещала милая улыбка, разочарование же Нильса было надежно спрятано темными очками.

Глеб подошел к ним.

— Ну что, воздухоплаватели? Получили удовольствие? — по тому, как он нервно смял сигарету, видно было что вопрос для него совсем не дежурный. — Пойдемте по кофе? Или вы хотите тут повозиться?

Лина смущенно улыбнулась и, будто извиняясь, спросила:

— А можно я немного поучаствую?

Нильс недовольно скривился.

— Малыш, я ж не могу тебя оставить! И бегать в мешках, вдруг заставят — уже не для меня.

Девушка огорченно вздохнула, вспомнила, что она обещала быть рядом с ним.

Хотя Нильс на ходу сориентировавшись, решил действовать, как «говорит наш глубокоуважаемый шеф — куй железо не отходя от кассы».

Он взял Лину за руку и подвел к хохочущей толпе.

— Друзья! Возьмите мою девочку в команду! Сам я уже не в том возрасте, чтоб составить вам компанию.

Нильс, конечно, рисовался. В соревнованиях принимали посильное участие и почтенные матроны из бухгалтерии. И, как прожженный бизнесмен, он не посчитал зазорным нарушить договоренность с Линой о неразглашении их взаимоотношений. На войне — как на войне!

Он уверен был в том, что девушка не будет прилюдно протестовать против его слов.

Таким образом, его репутация была спасена. Однако от Глеба не укрылся растерянный и не слишком довольный взгляд Лины и отсутствие кольца на ее пальчике.

А Нильс уже тащил Глеба в бар, где под сто грамм решил устроить ему допрос с пристрастием.

— Глебка. У меня к тебе две новости. Оценку дай им сам. Первая. Я влюбился. Мне нужна эта девочка. Вторая. А эта девочка влюбилась в тебя.

Глеб ошарашенно посмотрел на Нильса.

Обычно его лицо не отражало эмоций, но сейчас словно темная молния метнулась из-под бровей, выдавая радость, уже омраченную тенью потери. Он залпом осушил принесенный официантом бокал, мысленно извинившись перед благородным напитком за плебейскую манеру употребления.

Умом он тоже не был обделен. Поэтому озвученные новости сразу получили оранжевый уровень опасности, как стихийное бедствие.

И означали они одно — с призрачной надеждой когда-нибудь еще поцеловать эту хрупкую, трогательную девочку придется расстаться.

Однако облегчать задачу другу не хотелось совершенно. Понимая, что поступает совершенно не по-пацански, он использовал почти Нильсовский прием — сделать вид, что сильно занят другими мыслями и текущая проблема еще не осмыслена. Поэтому он достал сигарету, не спеша прикурил, оттягивая момент истины и, наконец, произнес: