Книга Банан - это всего лишь банан, страница 55 – Злата Тур

Его хриплые выкрики были похожи на рычание. Сжав кулаки, он двинулся к Глебу, который наконец-то сообразил, что этот самец все еще не покрыл девочку.

— Я тебе сказал, отстань от девчонки! — рявкнул он.

— Что, сам ее трахнуть хочешь?!

— Заткнись и иди спать!

Однако Нильс, разгоряченный сопротивлением Лины и неожиданной помехой, рассвирепел и набросился на Глеба. Пытаясь заехать ему в челюсть, натолкнулся на умело выставленный блок и тут же пропустил ответный удар. Если бы не анестезия алкогольная, этого хватило бы, чтоб вывести его из строя. Но сейчас он, как не чувствующий боли Терминатор, изловчился и врезал сопернику под дых. Глеб согнулся, но тоже не потерял контроль над собой и головой боднул Нильса.

Теряя равновесие, он ухватился за Глеба и повалил его. Теперь, как два жестоких зверя, они сцепились на полу, каждый пытался уложить на лопатки другого.

Лина, трясясь от страха, некоторое время не могла прийти в себя. Затем, понимая, что разнять их сил не хватит, схватила графин с водой и одним махом вылила на разгоряченные головы мужчин.

— Прекратите немедленно! Как вам не стыдно!!! — Лина дрожащими руками прижала к себе графин и, не зная, как еще выразить свой гнев, топнула ногой. Слезы отчаяния, пережитого страха, возмущения словно прорвали плотину и теперь текли по щекам, обжигая и выплескивая адреналин. От потрясения она даже не обратила внимания на то, что стоит практически в нижнем белье перед двумя взрослыми мужчинами.

Хотя эти взрослые мужчины только что катались по полу, как дворовые пацаны, не поделившие какую-нибудь ерунду. Правда, получив по одинаковой водяной оплеухе на свою разгоряченную голову, они опомнились.

— Е… твою мать! — рявкнул Глеб, наподдав последний раз Нильсу и, наконец, оседлав его. — Да простит меня моя дорогая Римма Максимовна! Хорош бузить!

— Слезай, черт хромой! Не буду больше! — прохрипел Нильс.

Глеб сполз на пол, потянув за собой противника, и они оба тяжело дыша сели рядышком, как куклы на полке, вытянув вперед ноги.

Несмотря на полумрак, они оба залюбовались стройными ножками девушки, точеными плечиками, открытыми взорам благодаря маечке.

Немного придя в себя, Лина поняла, что эти два самца, накануне надравшиеся и сейчас подравшиеся из-за нее, сейчас беззастенчиво разглядывают ее неглиже.

— Как вам не стыдно! — повторила она, тяжко всхлипывая. Метнувшись к кровати, она стащила простыню и замоталась в нее. Однако ее привлекательности это никак не уменьшило. Распущенные волосы падали на плечи. Белая ткань, как символ невинности, еще больше распаляла воображение.

Тяжело дыша, друзья переглянулись. Каждому было что сказать другому.

Если Глеб, снова надев намордник на свои чувства, промолчал насчет павлиньего хвастовства Нильса по поводу завоевания крепости, то Нильс не удержал свои откровения.

— Ты все-таки пускаешь слюни при виде девочки! — злорадно изрек он.

— Ничего я не пускаю! Тебя, дурака, от статьи уберег, а ты мне рожу подрихтовал! Как в твою башку могло прийти такое?! — возмущенно прошипел Глеб.

— Сука, если б не ты, у нас бы уже все было! Ты знаешь, что я умею любить, — хмельное упрямство не позволяло герою-любовнику признать свою неправоту.

— Бл…! Я тебя что, всю ночь караулить должен, чтоб тебя опять хер на приключения не потянул?! — злость Глеба уже прошла, и он видел перед собой нашкодившего засранца, который не может смириться с проигрышем. — Иди отсюда, я девочку успокою.