Книга Банан - это всего лишь банан, страница 37 – Злата Тур

Радости от общения с ними она не испытывала, впрочем там никому ни до кого не было дела. Главное, чтоб не занимали ванную и туалет и убирали за собой.

Две комнаты занимали женщины, трудившиеся домработницами, сиделками, нянечками. Соседки были измотанными и неприветливыми, что и неудивительно. Ведь им приходилось вылизывать не только чужое жилье, но порой и задницы. Причем, чуть ли не в прямом смысле.

Лина содрогнулась, когда вспомнила услышанный краем уха разговор на кухне. Светлана рассказывала о бзиках хозяев. В круг ее обязанностей входило и мытье детей, включая шестнадцатилетнего подростка.

Ее соседка, с которой она делила крохотную комнату…

— Линочка, ты, что, обиделась?

Девушка встрепенулась. Перед ее мысленным взором так ярко всплыла нерадостная картина ее существования, что она на какое-то мгновение перестала слышать, о чем говорил Нильс.

— Нет, что вы! Я не из тех, кто щеголяет в бутафорском золоте и рассказывает о мифическом достатке. Я сейчас, действительно, очень бедна, но не считаю это позором. Я работаю, и у меня все будет хорошо, — она почти исподлобья кинула на него предупреждающий взгляд.

— Что ты, моя хорошая! Я вовсе не упрекнуть тебя хотел. Наоборот, я хочу предложить тебе помощь.

Что предполагалось взамен этой помощи, было видно уже не вооруженным глазом. Глаза Нильса по-охотничьи блестели, последние слова были сказаны уже чуть хриплым от сдерживаемой страсти голосом, а спортивные штаны уже топорщились на самом интересном месте. Это и заметила Лина, почувствовав, что неумолимо краснеет. То ли от смущения, то ли от прохладного ветерка, подувшего с озера, но ее охватил озноб. И самое стыдное — под тонкой футболкой, слабо защищенные бюстгальтером без всяких пуш-апов, отчетливо прорисовались ее соски, сжавшиеся в тугие комочки.

Это не укрылось от жадного взгляда Нильса, и он, по-своему истолковав, усилил напор. Придвинувшись еще ближе, он встал на колени и захватил одной рукой талию девушки, другой горячо огладил спину, поднимаясь до шеи и готовясь захватить ее в свою власть.

— Ты у меня в золоте будешь купаться, — прошептал он почти в губы, уже предвкушая их податливую сладость.

Лина дернулась.

— Я не хочу купаться в золоте. Я хочу купаться в чистой воде. Отпустите меня, пожалуйста.

— Ну же девочка моя! Моя сладкая! — не желая верить, что от его страсти эта малышка не загорается в ответ, Нильс притянул ее к себе.

Увернувшись от поцелуя, девушка воскликнула:

— Борис Данилыч! Прекратите немедленно! Вы же воспитанный человек!

Тяжело дыша, с трудом затолкав свою похоть в рамки приличия, Нильс отстранился.

— Линочка, прости. Но ты большая девочка и должна понимать, что воспитанный человек одновременно может быть страстным мужчиной. И разве это постыдно, что ты даришь мне не только эстетическое наслаждение своим видом, речью, манерами, но и вызываешь конкретное мужское желание поцеловать девушку, которая безумно нравится?

— Ведите себя прилично, — строго сказала Лина. — Для поцелуев нужны другие отношения, а у нас с вами только дружеские.

— Все! Понял, понял! Только не обижайся!

— Не буду, если и вы не будете больше этого делать.

Демонстративно убрав руки, Нильс однако не отступился.

Улегшись у ее ног на траву, как Царь зверей, он потянулся к тарелке с мясом. Смачно втянув в себя божественный аромат, он взял один кусочек и положил его в рот.