Книга Служанка, страница 7 – Злата Тур

Мне стало по-настоящему страшно — вот так люди и умирают от потрясений. От переживаний. А мужчины — они на самом деле такие чувствительные. Ранимые. Это мы можем позволить себе рыдать в три ручья, выплескивая и настоящее, и надуманное горе. Мужчины молчат. Держат все в себе. И эта боль может рвануть в любой момент. И во что бы то ни стало, необходимо снизить градус этой боли, чтоб не рвануло.

На маму надежды мало. Она как ребенок, хлопает глазками и причитает: «Господи! Что же с нами будет?» Будто Господь ей может ответить или что-то изменить. Получается, из нас троих одна я обладаю супер-силой. И я должна что-то придумать. Потому что потерять отца и получить на руки пятидесятилетнего беспомощного ребенка, в виде мамули, не могу. Я должна что-то придумать.

Подчинившись, отец послушно проглотил мед, запил чаем и благодарно посмотрел на меня.

— Агуша! Девочка моя! — боже мой, в глазах его стояли слезы! Опять пришлось, чтоб не разреветься, больно ущипнуть себя за бок. Едва не подавившись глотком воздуха, я обхватила своего любимого Андрея Петровича за шею.

— Папулька, ты у меня такой классный! У нас все будет хорошо!

Анечка, осознав, что за время ее отпуска у нас в семье что-то изменилось далеко не в лучшую сторону, стояла, наверно забывая дышать, и смотрела на нас, как на финал «Хатико».

Вспомнился любимый фильм папы — «Двенадцать стульев». Зачем? Быстренько сделав перемотку кадров, поняла — Остап Бендер — это образец неунывающего неудачника. Фух, отбрасываем его негативный опыт, берем оптимизм и вперед. Чо там у него главное? А, «Командовать парадом буду я»!

Понимая, как сейчас неимоверно трудно отцу озвучивать ситуацию, я беру ее в свои руки.

— Что твоя кузина? Ань?

— Я наверно, не вовремя?! — огорченно заморгав глазами, пробормотала она.

— Другого времени не будет. Выкладывай.

— Я думала, может она бы могла к вам устроиться? Она очень расторопная! Правильная. А с ней так поступили…, - она растерянно замолкла, предчувствуя неладное.

Отец еще больше сгорбился, понимая, что и ему сейчас придется «так поступить»: уволить человека, который работает с душой, потому что не в состоянии платить зарплату.

— Аня, пошли, сейчас я в семье главный. Мы с тобой что-нибудь придумаем.

И странное дело! Взяв бразды правления в свои руки, я почувствовала себя настоящим полководцем. Не имеющим права падать духом и отвечающим за свою армию.

Я утащила нашу домработницу в столовую, достала бутылку вина и приготовилась устроить попойку. Ну как попойку… Меня уносит в светлую даль с одного бокала, поэтому моя задача была как шахматная партия. Просчитать количество глотков, максимально допустимых для меня, чтоб не уехать, и такое же количество для Ани, чтоб она уехала, предварительно осознав незавидность положения, но не впасть в панику.

— Аглая, мы что, с вами сейчас пить будем? — изумленно хлопала ресницами эта добрая девушка.

— Пьяное дыхание облегчает понимание, — усмехнулась я.

Сначала я выслушала историю Аниной сестры, и, получив необходимые пазлы для полноты картины, с прискорбием сообщила, что теперь они обе пополнили клан «Ненавидящих семейство Барковских», возглавляемое мною. И она тоже лишается работы из-за этих упырей.

Мои родители наивно полагали, что при их нежной девочке, то есть при мне, нельзя говорить о наличии любовницы у Барковского старшего, но Бог меня ушами не обидел, и эту информацию я выловила чуть ли не из эфира.