Книга Служанка, страница 53 – Злата Тур

— Какого Данилыча? Остеопата? Где твой телефон? Сейчас вызову! — я озираюсь по сторонам в поисках аппарата.

— У меня нет его номера. Твоя мать с ним контактировала. И вызывала, и расплачивалась, — морщась от нестерпимой боли, прохрипел отец.

И я чувствую себя последним поганцем, потому что в душе, как адский коктейль, смешались две искрящиеся и слепящие своей яркостью эмоции — острое сочувствие родному человеку и практически неконтролируемое злорадство.

Ясен пень, что приступ радикулита случился во время секс-родео, когда старик пытался отыграть роль молодого разгоряченного быка. Но, один неловкий поворот — и вместо быка — стонущий от боли мужичок не первой свежести с одряхлевшими ягодицами и выделяющимся животиком.

— Давай я маме позвоню, пусть вызовет этого Данилыча?! — предлагаю чисто для проформы, потому что знаю — гордыня — это фамильная черта Барковских.

— Ни в коем случае! — ожидаемо отказывается он.

— Пап, я помню, что твой остеопат быстренько ставил тебя на ноги. А так придется в клинику! — мягко, как с ребенком пытаюсь убедить его.

— Нет! — яростно воскликнул он и мучительно застонал от прострелившей боли.

— Нет, так нет! — успокоил я его и принялся рыться в ящике в поисках обезболивающего и одновременно гугля ближайшую платную клинику. И не мог удержаться, чтоб не кинуть очередную шпильку.

— И вообще, как тебя угораздило полезть с приставаниями к девчонке, которая загибалась от кишечных колик? — укоризненно, как ворчливая бабка, спрашиваю я. Хотя очень хочется еще и сказать, что молодые должны заниматься сексом с молодыми. Как и любить. Как в природе — львы с львицами, слоны со слонами, кролики с кроликами. И позорно трахать юное тело, когда из тебя самого песок сыплется. И что-то мне подсказывает, что природа за такие девиации просто мстит.

— Мы доктора вызывали, но к его приезду все прошло. Он осмотрел и предположил, что это реакция на смену противозачаточных, — превозмогая боль, Матвей Тимофеевич все же оправдывается, как школьник.

Понимая, что отцу госпитализации не избежать, нашел ему но-шпу, надеясь как — то купировать остроту приступа, и пошел звать Анюту. Все — таки женская голова способна удержать в себе больше мелочей. А мужская определенно заточена под глобальные вещи.

Никотинку я не хотел привлекать по двум причинам. Первая, не стоит показывать, что я считаю ее настолько близкой отцу, что доверю собрать необходимое. Вторая. Все-таки жаль отца, который в своем влюбленном мозгу переживает не за то, что может стать инвалидом, а за то, что предстает перед ней беспомощной рухлядью.

— Аня, — тихонько постучался я в комнату к девушке.

— Что случилось? — тут же откликнулась она, будто, как и я, не могла уснуть.

— Отца нужно срочно в клинику везти, приступ радикулита. Помоги, пожалуйста, собрать вещи.

— Одну минуту, только оденусь! А вы пока найдите сумку!

Она и, правда, долго не собиралась, но ее выход меня неприятно удивил. Вернее, разозлил.

Очевидно, думая, что я ушел, Анна появилась из комнаты с телефоном в руках. Она ловко тыкала пальчиками в экран — не иначе, как с кем-то оживленно переписывалась. Натолкнувшись на меня, она испугалась, отчего неприятное чувство, доселе мне незнакомое, но по рассказам «пострадавших», очень похожее на ревность, заскребло в душе.