Книга Служанка, страница 38 – Злата Тур

— Мы сейчас едем покупать мне бриллиантовое колье.

Я убрал руки под столик и там сжал кулаки, очень не хотелось, чтоб она видела признаки моего бешенства. Но, очевидно, молнию во взгляде ей все ж удалось поймать, поэтому она снова включила ангелочка.

— Тим. Ты не подумай, что я выпрашивала. Я просто пожаловалась, что давно мечтала попасть в Большой театр. А он сказал, что как раз хотел предложить сходить туда — уникальная возможность увидеть постановку английского театра. Там известная опера «В пучине тоски».

Черт, у меня аж злость испарилась от такой бесхитростной ограниченности. Летом гастроли, очевидно, Королевского оперного — это и правда из разряда Мега, но черт, в школе что ли не училась? Великого Пуччини скрестить с названием его же оперы?! И на кой ей тогда сдался Большой, если в искусстве разбирается, как свинья в тригонометрии? Статус? Вычитала, что в партере дамы высшего света блещут драгоценностями и нарядами? Да не факт. Достаточно просто элегантной одежды.

Маленькая, алчная шлюшка, мечтающая стать светской львицей. А папенька словно и, правда, решил ее удочерить. С великовозрастным сынулей не посюсюкаешься, а тут такой адреналин. Трогательно нежная девочка, о которой хочется заботиться, невинные глазки и пухлый ротик, лихо отсасывающий член.

Накатилась усталость, граничащая с апатией. Я бессилен отменить эти бриллианты, как задачу в компьютере, бессилен отменить ее торжественный выход в свет с еще не разведенным отцом. Бессилен помешать торжеству безумия.

Стало невыносимо горько. Неужели вот так наша семья развалится?

Матери он подарил первые бриллианты на двадцатилетие совместной жизни. Мысли о маме, словно раскаленной паутиной, опутали сердце. Если я так бешусь и нервничаю, то каково ей?

Сколько себя помню — «Матюша, тебе нельзя жирное!», «Матюша, от соленого поднимется давление». Карусель завертелась, подбрасывая кадры, которые постепенно сложились у меня в целостную картину. «Матюша, я из Пятигорска привезла пояс из собачей шерсти!» Все правильно. Мать заботилась о своем благоверном, зная, что здоровяк Матюша…. Совсем не здоровяк. По себе, начавшему бизнес даже не с нуля, а с небольшой финансовой подушкой, знаю, сколько сил и нервов потратишь, пока запустишь объект.

А он начинал с простого лотка. С разборок с крышами, ментами и всякими органами. Из Москвы возили с мамой сначала сами товар по провинции, затем нанимали людей, затем Турция, Польша. И только спустя годы торговая сеть «Барковский», загородная недвижимость, акции крупнейших АО. Но за все приходится всем расплачиваться — кто-то одиночеством, кто-то здоровьем. Вот и мой Матвей Тимофеевич, несмотря на всю профилактику, нет — нет, да и обращался к врачам. Вернее, мама его тащила в клинику. Чуть ли не на поводке.

О чем мы говорили в день моего приезда, врезалось в память в мелочах.

От ее «Тимочка» перехватило дыхание и голове начался какой-то траурный перезвон. Снова, как ребенок, я твердил — этого не может быть никогда. Однако вот она — моя мамуля, родная, любимая и сейчас такая раздавленная и несчастная.

И чем дольше я стоял в ступоре, тем больше понимал, что сочувствовать и жалеть сейчас никак нельзя. Как огонь — полыхает, пока есть кислород, а если перекрыть доступ, сразу гаснет. Сейчас сочувствие для мамы — кислород на ее горе.