Книга Черный лебедь, страница 81 – Злата Тур

— А вы уверены, что вам помощь не понадобится?

— Это ему помощь понадобится. Медиков. Вы же обещайте, что не оставите Анну.

Глеб не стал предупреждать о своем приближении, просто перемахнул через забор и вошел в дом. Наткнувшись на экономку, он спросил, где Разумов. Та дала понять, что не понимает о чем речь и, судя по всему, пригрозила полицией.

Тут в голову Глеба пришла идея, для воплощения которой ему понадобилось поступиться со своими принципами. Ему глубоко претило использование ненормативной лексики для осуществления коммуникации. Даже в тех случаях, где активный словарный запас собеседника состоял на девяносто девять процентов из матерных слов, он все равно не опускался до нецензурщины.

Достаточно было одного взгляда, представлявшего адский коктейль ледяной вежливости и ярко выраженного жаркого желания переломать кости оппоненту, чтобы разговор приобретал нужную ему тональность.

А сейчас Глеб использовал весь вербальный арсенал строителей и портовых грузчиков: он должен был проверить свои предположения, а именно, владеет ли русским языком женщина, работающая много лет в русской семье.

Он филигранно выстроил матерную фразу, суть которой сводилась лишь к призыву сотрудничать по доброй воле.

Произнесенная нейтральным тоном, она возымела нужное воздействие. Женщина опешила, вытаращила глаза и лишь потом, спохватившись, опять повторила, что не понимает. Однако первая реакция выдала ее с потрохами. Поэтому дальше он снова перешел на литературный язык.

— Уважаемая, соберите вещи Анны, необходимые на первое время — одежду, белье. И буду вам признателен, если вы принесете также документы ее. Надеюсь, знаете, где они лежат. Уверен, захотите избежать кровопролития, которое я гарантирую, если мои пожелания не будут выполнены в кратчайшее время.

— Кирилл Владимирович уехал за Анной Викторовной. Я не знаю, где ее документы и вообще зря вы сюда пришли. Завтра они поженятся.

Штольцев испытывающе посмотрел на экономку. Не зная, что ей инкриминировать, он все равно был уверен, что она скрывает куда более серьезное прегрешение, чем владение русским языком.

— Я так понимаю, вы Анне счастья не желаете? — скорее констатировал факт, нежели спросил Штольцев. — Почему?

— Что вы себе навоображали? Да я за ней слежу с младенчества!

— Следят за преступниками или конкурентами. За что вы ненавидите Анну?

Секундной растерянности хватило, чтобы мужчина утвердился в своих подозрениях.

Но Эмма была еще той штучкой. Поняв, что прокололась, она пошла в наступление.

— Я звоню в полицию, и вас арестуют за проникновение в частные владения.

— Я думаю, новость о том, что хозяйка не против моего присутствия, вас успокоит. Единственное, она не знает, куда Разумов дел документы. Но поверьте, двое полицейских смогут перевернуть дом и найти все, что нужно. А может и больше…., -задумчиво добавил он, не имея в виду ничего конкретного. Однако тень тревоги на лице экономки еще раз подтвердила, что иногда вырвавшееся слово далеко опережает мысль.

— Ищите, я не вправе рыться в хозяйских вещах. Если вам совесть позволяет это делать, то я сочувствую Анне Викторовне, — и резко развернувшись, Эмма заторопилась внутрь дома.

Глеб, ведомый интуицией, неслышно последовал за ней в надежде получить новую информацию. Однако получил лишь новую загадку.