Книга Черный лебедь, страница 77 – Злата Тур

Антон самозабвенно импровизировал, получая высшее наслаждение. Штольцев был удивлен особенностями итальянского языка — его лаконичная речь на языке Юлия Цезаря звучала в два раза дольше. Не меньшее удивление вызывала и реакция Росси. Благодушие линяло с его лица, как некачественный краситель с ткани. Глеб припугнул полицией без особой надежды, так сказать, в качестве прелюдии. Он думал, что придется применять силу. А здесь похоже, что этот мерзавец, сейчас собственной персоной сопроводит их к Анне.

Может дело в кольце? Росси как — то слишком опасливо поглядывает на него.

Харитон, когда выскальзывал из объятий лени, начинал носиться, как угорелый, по квартире, запрыгивая, куда ему заблагорассудится. И вот перед отправлением к Рогозину, его бледная тушка вперлась на книжную полку, вытеснив собой всю мелочевку, пылившуюся на ней. В том числе и кольцо, подаренное криминальным авторитетом Кабаном в знак особой признательности — Глеб, рискуя жизнью, вызволил его малолетнего сына из лап банды беспредельщиков. Кольцо звякнуло о пол. Глеб поднял его и машинально надел на мизинец.

Может, сделанное добро не всегда себе зло?

На всякий случай он метнул еще одну молнию в сторону Росси и угрожающе спросил:

— Долго нам еще ждать?

— Сюда едут его люди, — разведя руками, Антон снова перевел на свой лад, показав всю плачевность положения.

— Хорошо, но я ни в чем не виноват, я и понятия не имел, что это девушка — невеста синьора Кабана.

Как и предполагал Глеб, название «Альбертина» нигде не было зарегистрировано. Лишь на фронтоне виллы красовалась витиеватая надпись. В отличие от клиники Росси, где была решетчатая ограда, позволявшая пациентам наблюдать неторопливую жизнь тихой улочки, вилла была обнесена глухим забором. Он скрывал от любопытных взоров внутренний двор, и лишал возможности контактировать с внешним миром его обитателей, которые здесь находились на особом положении.

Здание построено было в форме буквы П. Внутренняя часть его представляла общий двор, а внешняя продырявлена была большим количеством дверей. И возле каждой двери был свой собственный мини-дворик.

Глеб содрогнулся. Камеры — одиночки VIP класса, в которых было два входа. Или выхода. Один на улицу. Второй в коридор. Но, похоже, ни тем, ни другим самостоятельно воспользоваться они не могли.

И сейчас они шли по этому коридору. Глеб чувствовал, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Если сейчас он не увидит Анну, то… Что то, додумать он не успел.

Росси остановился перед одной из дверей. Достал электронный ключ и приложил к замку. Глебу казалось, что видит это при замедленной съемке. Причем настолько замедленной, что хотелось его убить.

С оптимистичным жужжанием щелкнул замок, и дверь отворилась. Росси хотел было остаться в коридоре, но Штольцев, не подозревая, до какой степени запуган этот преступник, за шкирку затащил его в комнату во избежание неприятных сюрпризов.

Переступив порог, Глеб суеверно зажмурил на мгновение глаза, пытаясь отогнать страх, липкой паутиной опутавший сознание. «А вдруг не она?!»

Убранство было простым, но не бедным. Венецианская штукатурка, светлый, дорогой паркет, журнальный столик, прочно закрепленный на стене телевизор, как потом выяснилось только с одним комедийным каналом. Стол со стулом, кровать и тумбочка. Все это Глеб отметил походя, словно сфотографировав. Усилием воли стерев с лица все признаки волнения, он сфокусировал взгляд на хрупком силуэте девушки, сидевшей на кровати спиной к ним. Сердце бешено забилось, отчаянно ожидая положительного сигнала от мозга. Несомненно, это ее роскошные волосы, драгоценной мантией укрывавшие тонкую фигурку. Но… такого не может быть! Едва они вошли, девушка быстро захлопнула альбом, в котором что-то рисовала простым карандашом, а спина ее моментально ссутулилась, будто стремилась стать меньше в размерах. Видно было, как она напряжена. Анна не была пугливой, и ее королевскую осанку ничто не могло испортить!!!