Книга Черный лебедь, страница 56 – Злата Тур

Штольцев иронично поднял бровь.

— И ради этого ты нарушил инструкции?

— Ну, она меня шантажировала. Честно, я понимаю, почему ты с ней столько лет… Это вулкан. И с ней не соскучишься.

— Это точно. Не соскучишься, но обожжешься, будь здоров. И чем она тебя шантажировала?

— Залезла на подоконник, достала телефон и сказала — или сейчас же поговорит с тобой, или выбросится из окна. А там четвертый этаж. И дамочка она эксцентричная. Честно, я не психолог из кризисного центра, поэтому предпочел утихомирить ее.

— Понятно. Вижу цель — не вижу препятствий. Это Нина.

Облегчив свою душу, Рогозин взялся вынимать душу из Глеба расспросами. А в целом, острая нехватка дружеского общения из-за разлуки, сногсшибательные новости и бутылочный дуэт помогли им достойно провести вечер. Хотя Харитон и жена Рогозина с такой характеристикой вечера были категорически не согласны.

Вернувшийся из длительной командировки Штольцев несказанно удивил весь коллектив. Это был все тот же их суровый начальник, который своим видом внушал благоговейный трепет и желание сделать все как можно лучше (ибо его критические замечания были более мощным орудием воздействия, нежели всякие дисциплинарные взыскания на госслужбе).

Однако теперь он весь светился изнутри, как начищенный самовар. Вместо того, чтоб устроить разбор полетов, (в любом деле всегда есть за что не похвалить), от отмахнулся от доклада зама и велел все дела принести в свой кабинет. Он хотел самостоятельно изучить и оценить проделанную работу. И в честь своего дня рождения, который пришелся на командировку и поэтому не был должным образом омыт спиртным и отпразднован съестным, выписал всем премию и короткий рабочий день тем, чьи дела могли потерпеть.

Такое благодушие объяснялось щедростью души лишь отчасти. На самом деле ему хотелось, чтоб вокруг было меньше народа, и он мог спокойно разобраться с делами. Он опасался, что, выслушивая доклад, невольно унесется мыслями в Италию и пропустит суть дела. А переспрашивать будет не комильфо. Уж лучше сам, потихоньку. Отвлечется, повитает в облаках, и плавненько спланирует на дело № 3956, перечитает заново и сложит объективное предложение обо всем.

А мысли об Анне у него занимали достаточно большую долю оперативной памяти его мозга, всю площадь души и вызывали заметный подъем температуры в теле. Эти пару дней разлуки они перебросились несколькими смс-ками, приберегая весь жар для скорой встречи. «Добрый вечер! Подкидыш выбрал себе имя Харитон. Мы «сводники». Я его один раз сводил к доктору, он постоянно меня с ума. Ждем» «Добрый день! Уволилась из театра. Теперь я безработная. Можно вместе с Харитоном будем нахлебниками?» «Очень на это надеюсь. Кот спрашивает: «Когда приедет хозяйка?» Грустит» «Я надеюсь, ему не пришлось научиться тапочки приносить за кусок хлеба?» «Нет, только в магазин за ним бегать и мне за сигаретами»

Он лукавил, что кот сводил его с ума. На самом деле животное быстро сориентировалось в обстановке и субординацию не нарушало. Спало на разрешенном месте — на кресле, кошачьи надобности справляло в лоток, не выказывая недовольства наполнителем. Съедало весь корм. В общем, неудобств не доставляло.

И из вынужденного зла кот превратился в источник радости. Он не ленился встать с кресла и подойти к двери, едва Глеб всунет ключ в замок. С ним можно было подумать об Анне.