Книга Черный лебедь, страница 43 – Злата Тур

— Ну, я же сказал, что я теряю голову. Я совершенно забыл, что только что с улицы. Просто очень хотелось тебя усадить на коленки, как маленькую. Ты таким бубликом расстроенным свернулась, что у меня сердце заныло. Аня, я не понимаю, почему у нас так все сложно? Чертовы качели! То я тебя обижаю, то взрываюсь сам, потом становится стыдно.

— Глеб Платоныч!

— Ну, может все-таки не нужно подчеркивать мой возраст? — снова насупился Штольцев.

Анна улыбнулась и, несмотря на темноту, будто включила маленькую лампочку в сердце сурового сыщика. Только что он готов был его в шашлык зажарить сигаретами, а сейчас там стало уютно и светло. Нежными, порхающими поцелуями она прошлась по его шее. Они не вызывали желание, а заставили снова отпустить все вопросы, принять все как данность и наслаждаться тем, что дано на Здесь и Сейчас.

— Причем возраст? Я просто чувствую себя в безопасности, и …мне хочется, чтоб вы меня опекали, выговаривали за какую-нибудь ерунду, воспитывали. До сих пор я жила как в интернате. У меня вся жизнь была распределена чуть не на год вперед. Все было решено, но не мной. И я даже не задумывалась, нравится мне это или нет. Я была живой куклой. Ни эмоций, ни теплоты. А с вами мне нравится. И мое «Вы» этому свидетельство.

Если бы он хотел научиться плакать, то сейчас было самое подходящее для этого время. Как под лучами солнца твердый, холодный брикет мороженого превращается в счастливую, мягко расползающуюся массу, так и Глеб от этих слов едва не расчувствовался. Комок встрял в горле и помешал сказать что — нибудь соответствующее моменту.

Он позавидовал ильфо-петровской Эллочке — людоедке по причине наличия у нее в активном словаре целых тридцати слов. К нему же в голову не приходило ни одно. Он прижал голову девушки к груди и стал осторожно целовать ее высыхающие волосы.

Ему представилось, что все великие ораторы всех времен собрались здесь и укоризненно смотрят на него.

Убаюканная его объятиями, Анна задремала — сказывались усталость, переизбыток эмоций и успокаивающий стук сердца, которое билось теперь только для нее.

Глеб аккуратно положил девушку, и всю ночь не сомкнул глаз, обнимая ее и перебирая пальцами роскошные локоны.

Наутро, как ни в чем не бывало, выглянуло солнышко, будто не оно вчера даже не попыталось взять под контроль водяную стихию.

Телефон просох, и вызвать подмогу уже не представляло никаких трудностей.

Приехавший трактор не только освободил из капкана машину, но еще и дотащил до трассы — по грязи у нее не было шансов хоть как-нибудь переставлять свои колеса.

В результате такой транспортировки о том, что ниссан серебристого цвета, можно было только догадаться. Поэтому первым делом они заехали на мойку, вблизи которого находился супермаркет.

— Глеб …Платоныч! Можно я схожу в этот торговый центр? Нам же никто уже не угрожает? — Анна просительно приложила сжатые кулачки к груди.

— Прекрати мне платонычать! Иди! Только имей в виду, там продавцы, как в бутиках, за тобой не ходят. Нужно взять понравившийся товар, положить в корзину и подойти к стойке регистрации, то бишь кассе. А дальше просто расплачиваешься.

Лицо Анны выражало искреннюю радость ребенка, которому впервые доверили сходить за покупками. Глеб снисходительно усмехнулся, покачав головой — сущий ребенок!