Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 75 – Лия Джей

Пресвятейшие шпильки, только бы не Стархова!

— Давай помогу.

Антон выхватывает у Анфисы бутылку и одним легким движением срывает крышку. Принюхивается и едва заметно морщится. Антон не пьет. Пока мы были вместе, я несколько раз подбивала его на романтический ужин с вином. Он покупал вино мне, а сам хлестал водичку. Тоже мне, зожник! Курит как паровоз, а как с дамой бокал вина выпить — сразу на попятную. Видите ли, у него байк во дворе стоит. Мало ли, захочется среди ночи прокатиться.

Из колонок доносится Move, Shake, Drop — приставучая песня, которая часто играет у нас в клубе ближе к утру, когда отрепетированная часть шоу заканчивается и начинается часть «Кто во что горазд». Пина к этому моменту обычно уже бегает по залу топлес. Танцует тверк перед лицами особо обеспеченных и пьяных клиентов, размазывает по телу сливки, а потом предлагает их слизать. За внушительную сумму, разумеется. Иногда это делают гости, иногда по их просьбам Лонг. Когда я первый раз увидела, с какой жадностью он скользит языком по груди своей двоюродной сестры, меня чуть не вырвало. Потом привыкла. Поняла, что это далеко не худшее, что может случиться в «Абсенте».

У Лонга, как у собаки Павлова, уже, видимо, выработался рефлекс на эту песню. Как только Лонг слышит заветные слова «shake, shake», его и без того высокий уровень развратности повышается на пару делений. Вот и сейчас он, не сдержавшись, запрыгивает на стол и принимается танцевать. Взмахивает русой шевелюрой, чуть не задевая одну из подвешенных к потолку бутылок. Делает волну и прихватывает рукой свое сокровище. Приторно улыбается. Мы с Сангрией переглядываемся. Та оттягивает рубашку за рюши, делая вид, что ей дурно. Я усмехаюсь. Пару девчонок начинают хлопать и выкрикивать пошлые шутки. Официанты пританцовывают в сторонке. Леша, наш бармен, подходит к столу, и Лонг тут же затаскивает его к себе на импровизированную сцену. Жертва из зала.

Леша двигается не так грациозно, как Лонг, но при этом не менее уверенно. Танцует «Макарену», сурово сдвинув брови на переносице. Кажется, будто через пару секунд он достанет из-за пояса пистолет и будет выпытывать у нас, где деньги, которые он зарыл под клубом перед тем, как его на пару лет упекли за решетку. Не удивлюсь, если Леша действительно сидел. У него вся грудь в наколках. Посредине крест, на плечах по ангелу, а под ними — голые женщины. Раньше об этих татуировках я знала только из сплетен танцовщиц, теперь же вижу их воочию. Лонг стягивает с Леши футболку, бросает в стену за диваном, и та повисает на крючке с плетьми. У Вики вываливаются глаза от такого представления. Она даже отставляет на пол бутылку «Гаража» и забывает про зажатую в руке ашку.

А я в сотый раз убеждаюсь, что у Лонга нет границ между работой и обычной жизнью. Ни у Лонга, ни у большинства моих коллег. Клуб и есть вся их жизнь. Они не скрывают того, что варятся в котле «Абсента», танцуют стрип и кайфуют от этого. Не пытаются стать в глазах других кем-то, кроме «продажных шлюх». Значит ли это, что они смирились и ушли на дно? Или приняли себя настоящих и плюют свысока на оскорбления?

Вряд ли они сами могут дать ответ. Эти мнения как грани одного бриллианта. Повернешь камешек одной стороной — блеснет роскошью, богатством и уверенностью в себе. Другой — развратом, позором и неоправданными ожиданиями. Крути, как хочешь.