Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 172 – Лия Джей

— Там Пина с Дамиром! — кричу в спину Лонгу, заставляя его обернуться. — Он ее бьет! Надо вызвать охрану!

Лонг заглядывает в щель, видит очередной удар, который приходится Пине в ногу, и… оттаскивает меня от двери.

— Идем. Это не наше дело.

— Как это не наше? — я вырываю руку из его цепких пальцев. — Возможно, не мое, но твое уж точно! Она твоя сестра, Лонг!

— Двоюродная, — он плюет на руку и приглаживает грязные патлы. С таким беззаботным видом, будто за дверью ничего особенного не происходит.

— Да какая разница? Ты сам говорил, она тебе ближе матери! Если бы не Пина, где бы ты сейчас был?

Я вспоминаю историю, которой Лонг поделился как-то по пьяни на вечеринке. В шестнадцать он влюбился в девушку на десять лет старше него. Она была из Москвы, он сам жил в небольшом городишке в области. С полгода они переписывались, обменивались фотографиями, весьма откровенными. Мозгов у мальчика не было. Это и так было заметно, но после его рассказа я только в этом убедилась. Окончив девятый класс, этот придурок сбежал из дома с одним рюкзаком. Приехал сюрпризом к любви всей своей жизни. А у нее дома муж и ребенок. Девушка сделала вид, что Лонга не знает. Ошиблись дверью, мы ничего не заказывали. Стоило ему спуститься во двор, как она удалила все переписки.

У Лонга из знакомых в Москве была только Пина. Она приютила его у себя в квартире. Тогда Пина еще не съехалась с Дамиром, но уже начала с ним встречаться. Кое-как она уговорила взять Лонга на работу в «Абсент». Полгода он с голым торсом разносил напитки, потом стал частью танцевальной команды. Дамир боялся, что парень в стрип-клубе не будет пользоваться популярностью, но Лонг, наоборот, оказался одним из самых востребованных танцоров. Причем заказывают его не только девушки, но порой и женатые пары.

— Слушай, кисунь, — Лонг хватает меня за предплечье и все же отводит в сторону от випки. Убедившись, что клиенты на ближайшем диванчике увлечены танцем Сангрии на сцене, он произносит: — Да, Пина многое для меня сделала. Я ей благодарен. Именно поэтому я всегда выполняю ее просьбу: не задавать лишних вопросов. И что бы ни случилось, не лезть в ее личную жизнь.

— Серьезно, Лонг? — мне становится противно от вида этого слизняка в портупее. — А если он ее убьет?

— Не убьет, она его жена, — Лонг безразлично дергает плечом. До меня доносится исходящий от парня приторно-сладкий запах рафа, сейчас больше похожий на запах гнили.

Качаю головой, не желая верить в услышанное. Как он может так думать? Знает ли он, сколько женщин ежедневно подвергаются домашнему насилию? Скольких бьют, потому что «любят»? Скольких бьют, чтобы не ушла, не выбрала себя, а не «счастливый» брак, не призналась окружающим, что ее муж — монстр. Женщины годами не могут выбраться из плена, потому что люди оправдывают жестокость, поощряют ее, закрывают глаза на чужие проблемы и намеренно затыкают уши, когда другие кричат о помощи.

А что делать тем, кто даже закричать не может? Только молить о помощи взглядом, надеясь, что однажды кто-нибудь через щелочку в двери заглянет внутрь их с виду идеального дома и увидит то, что увидела сегодня я.

То, на что я смотрела все свое детство, и то, что никак не могла исправить.

Чувствую, как к горлу подступает комок. Сколько страданий люди приносят друг другу своей глупостью и глухостью.