Книга Любовь цвета клубники, страница 89 – Лия Джей

— Ты же знаешь, что я была у Фроловых.

— Да, развлекала их ребенка. Наверное, так устала. – Она наигранно надувает губы. – Одну тарелку помыть не в силах.

— Да, развлекала ребенка. Целыми днями. А еще ходила на учебу.

И снимала видео для блога, но маме лучше об этом не говорить – она воспринимает это как отдых, а не как работу.

— Молодец. Теперь и для своей семьи что-то сделать можешь. Кстати, тебе ж заплатили за эту неделю?

— Да, – щурюсь я, предчувствуя неладное.

— На комоде квитанция. Оплати счетчики.

Я изумленно выдыхаю.

— Это мои деньги. На мои расходы.

— Ну, ты же живешь в этой квартире.

Мать допивает чай и демонстративно ставит кружку около раковины, хотя ее достаточно просто сполоснуть. Дело двух секунд.

— Вы с Владом – два взрослых человека со стабильной работой. Делаете ремонт в частном доме. Неужели вы не можете оплатить счетчики?

Я задыхаюсь от возмущения.

— Карин, я оплачу.

Влад появляется в дверях кухни. Его силуэт очерчивает свет, льющийся из коридора. Мой ангел-спаситель.

— Влад, а тебе завтра доставку плитки оплачивать не надо?

Мать берет с крючка тряпку – двумя пальцами – и протирает стол. Влад тем временем проходит к раковине и моет оставленную там посуду. Когда я пересекаюсь с ним взглядом, он одними губами шепчет мне: «Я оплачу». Благодарно киваю ему в ответ.

— Мам, а куда ты дела бабулино письмо? – вспоминаю я.

— Не знаю, выкинула, наверное. – Она пожимает плечами.

— Выкинула? – Я смотрю на нее как на изверга.

— А что? Ты ж его прочитала.

— Нет.

К тому же все бабулины письма я храню в коробке у себя в комнате. Мне нравится порой перечитывать их, проводя пальцем по витиеватым буквам. Это греет мне душу.

Мама отодвигает Влада плечом, моет тряпку и – снова двумя пальцами – вешает ее на батарею.

— Слушай, Ник, у тебя нездоровая обсессия этими письмами, – кривится она. – Тебе двадцать один год…

— Двадцать пока, мам.

— Почти двадцать один! А ты только и говоришь, что о своей бабуле. Учись жить без нее, Ника.

— Я не хочу жить без нее. Я… – чувствую, как к глазам подступают слезы. – Я соскучилась по ней. Неужели ты не скучаешь? Она твоя мать, вообще-то.

— И что дальше? У меня своя жизнь, у нее своя. И у тебя своя, Ника. Бабуля не будет вечно водить тебя за ручку. Ей шестьдесят пять лет, Ник. Она умрет, и что тогда ты будешь делать?

Я закусываю губу, сдерживая слезы.

— Как ты можешь говорить такое? Ты… – всхлипываю, – жестокая и эгоистичная. Вот поэтому у тебя вечно и не клеится на личном. Тебя невозможно любить!

Мать отшатывается, будто я выстрелила в нее из пистолета.

— Почему это? Я люблю твою маму.

Влад выглядывает из-за ее спины, миролюбиво посмеиваясь, но улыбка выходит сдавленной. Мать раздраженно смотрит на меня, берет Влада за руку и выводит из кухни. Я хватаю с батареи тряпку и принимаюсь зло тереть стол. Мать его толком не вымыла.

В коридоре слышится шуршание одежды. Мать с Владом обуваются и открывают дверь. Прежде чем она захлопывается, до меня долетают мамины слова:

— Мы с Владом сегодня расписались. Так что все в порядке у меня на личном.

Луи

29 сентября

Я просыпаюсь от трели телефона. Вскакивая с кровати, бьюсь головой о светильник. Я ударяюсь о него стабильно каждое утро – все пять дней, что мы живем в новой квартире.