Книга Любовь цвета клубники, страница 124 – Лия Джей

Вспоминаю ту ночь, когда мы любовались звездопадом. Могла ли я тогда себе представить, что все зайдет так далеко? Я будто открыла портал в параллельный мир. В идеальную ветку своего будущего, о которой боялась и мечтать.

Мы часто ночуем у меня. Мама с Владиком почти не появляются в квартире. За месяц нам лишь раз удается поужинать вместе, и это заканчивается скандалом. Мать отдает мне свежее письмо от бабули – снова без конверта. Несмотря на все мои просьбы и мольбы, вскоре перерастающие в настоящую истерику, она остается непреклонна.

— Прекрати! Ты ведешь себя как ребенок! – холодно бросает она. – Нет у меня конверта. Все, выкинула. Продолжишь этот цирк, загранпаспорт полетит туда же – в мусорку!

Когда она уходит утром в магазин, Владик готовит мне утешительный завтрак. Вырезает в кусочке хлеба сердечко и жарит в нем яичницу. Белок вытекает за пределы шаткой конструкции, но я все равно благодарю его с милой улыбкой.

— Как твой итальянец? Замуж еще не звал?

Я закашливаюсь, не вовремя отхлебнув кофе. Замуж за Луи? Бред какой-то… Да, мне хорошо с ним. Чертовски хорошо. Я люблю его. А он меня. Видимо. Но мы не говорим друг другу об этом, и статус наших отношений не обсуждаем. Я пустила все на самотек, течение понесло меня в нужном направлении, и я молчу. Смотрю по сторонам, любуюсь чудесными видами, скольжу по волнам наслаждения и не смотрю вниз. Не смотрю на дно, чтобы, случаем, не увидеть там нечто огромное и скользкое. Нечто мерзкое и страшное, что таится в черной бездне океана. Пока оно не коснулось моей ноги, можно считать, что его и вовсе не существует, так ведь?

У меня много вопросов к Луи. Примет ли он деньги от Маттео? Если нет, то как будет раскручивать ресторан? Что скажет деду, если все-таки не удастся заработать нужную сумму? Останется ли в России или вернется в Италию? Бросит меня или будет бороться? С кем? Со своей семьей? Ради кого? Меня? А стою ли я всех этих страданий?

Мысли стайками рыб шныряют у меня в голове. Безмолвные мальки, о которых никто не должен знать. Я прячу их в аквариуме, тщательно закрашиваю стенки белой краской и пишу поверх зеленым: «Все хорошо. Сейчас все хорошо, и это главное».

Иногда мы заходим к Луи. Они с Маттео живут в квартире, которую до этого Луи снимал с Мартой. Осматриваясь, я каждый раз не могу отделаться от мысли, что он спал с ней на этой широкой кровати с рыжими светильниками по бокам, готовил ей завтрак на белоснежной кухне, чистил зубы в ванной с серой плиткой, пока она за полупрозрачной ширмой принимала душ. Или, может, они принимали душ вместе… И делали там кое-что еще…

Тревога и ревность перестают царапать меня изнутри лишь перед сном, когда я сажусь на кровать и Луи, как кот, калачиком сворачивается рядом. Он кладет голову мне на колени, одну руку я запускаю ему в волосы, в другой сжимаю телефон – монтирую видео.

Порой в такие моменты к нам заходит Маттео. Отпускает шутку, а затем исчезает в дверном проеме, оставляя за собой тяжелый шлейф парфюма, от которого кружится голова. Он всегда уливается им перед походом в бар. Утром этот запах смешивается с кислым привкусом алкоголя и сладкими нотками женских духов. Мы часто пересекаемся в дверях. Я бегу на практику. Маттео, полумертвый, заваливается домой. Луи говорит, возвращаясь из Il Rosso, он то и дело застает брата храпящим на диване. На вопрос, когда тот успевает зарабатывать себе на жизнь, Маттео лишь загадочно улыбается.