Книга Ненавистная жена, страница 66 – Янина Логвин

Хотя лучше бы молчало.

— Привет.

— Привет.

Сидеть в тишине неловко, у меня такое чувство, что Ярослав чего-то ждет. И пить кофе при нем не получается.

— Здесь холодно. В это время тебе лучше быть в доме, особенно, если меня нет.

— Мне нравится свежий воздух, и я не одна, а с твоим дедом. Он за дверью, всего в десяти шагах.

— Не убедила. В следующий раз просто дождись меня и скажи.

Спорить с Борзовым бесполезно, да и вопрос того не стоит. Я не стану его просить, он это знает. Как и он не станет мне мешать в этой малости.

— Ты не можешь меня опекать буквально. Как-то же я жила до тебя.

— Хотел бы я знать «как»…

Кофе остыл, и я просто верчу чашку в руках. Вокруг так тихо, что слышно движение одинокой машины на соседней улице, и далекий лай собак.

— Как твои ушибы?

— Со следующей недели возвращаюсь к тренировкам.

— Расскажи, если хочешь, — роняю я в этой тишине. — Мне остались два глотка. Что это было — предложение?

Возле Борзова сидеть теплее, но я стараюсь этого не замечать. Я укрыта пледом и пододвигаю к себе его края.

— Да. Новый контракт. Выход на вершину айсберга, так сказать, и самые широкие перспективы.

— Надо же. Поздравляю.

— Да не с чем, собственно.

Я поворачиваю голову и смотрю на него.

— Ты не доволен условиями?

— Ну почему же, доволен. Даже более чем. Известный спортивный клуб Лас-Вегаса, личная пиар-команда и тренер — мечта любого бойца ММА. Участие в реалити-шоу и впечатляющая сумма контракта на пять лет.

Если честно, я удивлена. Если он всего этого добился сам, то заслуживает на уважение, тут глупо спорить. Хотя сам мир такого спорта мне совершенно не близок. Особенно после того, каким я видела Борзова совсем недавно.

— И? Что тебя смущает?

На этот раз он поворачивает голову и встречает мой взгляд. Смотрит, не спеша отвечать.

— А зачем? Ты все равно можешь себе все купить сама, так?

Я успеваю несколько раз моргнуть и непонимающе нахмуриться, прежде чем внезапно понимаю, о чем он, и не хочу верить.

— Не смеши, не во мне же дело?

Ярослав молчит, оставляя тишине право за него ответить, и я поднимаюсь со скамейки, поворачиваясь к нему лицом.

— Слушай, если это требования моего отца, то…

— Поздно. Я отказался.

— Ты с ума сошел, Борзов!

— Видимо.

— Но… ты еще можешь развестись со мной! Разве нет?

Он тоже встает и поднимает следом сброшенный на скамейку плед. Подходит так, чтобы оказаться прямо передо мной.

— Нет. И это не обсуждается! Пойдем в дом… жена, — выдыхает сердито, вновь становясь собой прежним. — Я много чего могу сделать и прямо сейчас!

— Ты будешь меня ненавидеть.

— Просто иди в дом, Марина.

Когда я захожу в свою спальню и закрываю за собой дверь, я больше не задаю себе вопросов «зачем». Не только я плачу́ за этот брак, он — тоже, и кто-то из нас должен найти выход.

Я включаю лампу и бросаю папки на кровать. Сажусь и раскрываю первую же попавшуюся — будь ты проклят, Павел Юрьевич!

Редкий звонок мачехи застает меня на работе, во время финальной отрисовки структуры продукта и, словно почувствовав что-то, я не спешу отвечать. Накрыв телефон ладонью, сжимаю пальцы и, замерев, прошу про себя: «Нет, пожалуйста».

Но входящий звонок повторяется, и я смахиваю кнопку «Ответить».

— Здравствуйте, Ольга Борисовна.

— Здравствуй, Марина. У меня для тебя две новости, девочка, и обе нехорошие, — сообщает в динамике приглушенный женский голос. — Прости. С которой начать?