Книга Ненавистная жена, страница 35 – Янина Логвин

— Не смеши, Борзов, и не строй из себя Ромео. Чтобы изменить, нужно стать близкими людьми и проникнуть в душу. Нам с тобой это не грозит.

Что ж, если она не поняла, придется разъяснить еще раз.

— Я тебя предупредил, ж-жена.

— Значит, я тоже могу тебя убить? — похоже, сегодня я ее веселю, потому что она вновь смотрит на меня и даже приподняла бровь. — Исходя из твоей логики?

Я захлопываю дверь холодильника и прохожу у нее перед носом. Сажусь за стол. Взяв в руки нож, нарезаю мясо. Анжелка в подобные минуты вертится вокруг лисой, пытаясь угодить, если не прогоню, а эта стоит не шелохнется.

— Не перегибай, Джульетта. Я — это другое дело. Мои отношения с женщинами тебя не касаются.

Я жду, что она возмутиться. В это утро я уже ее ненавижу и мне нужна новая порция адреналина, чтобы выплеснуть злость, рвануться в клетке и жить дальше. Но слышу лишь равнодушный ответ — сухой и бесцветный:

— Мне плевать, с кем ты спишь. Хоть с резиновой куклой.

— Что?!

Мгновение и я нависаю над ней. Уперев руку в фрамугу окна, придвигаю ее к нему вплотную. Оказывается, у моей Мыши есть редкая способность меня завести. И, наклонившись к ее лицу, я собираюсь это проверить:

— Думаешь, мне это нужно?

* * *

Вблизи под бесцветными ресницами серые глаза Марины, как яркий сполох — неожиданно живой и манкий. От нее приятно пахнет, но губы сомкнуты и обманываться не стоит — она знает ответ.

В стекло ударяется камень. Еще один, уже сильнее… и я внезапно вижу за окном Макара. Прямо во дворе.

Он стоит в паре шагов от дома, вскинув руку с пистолетом в руке, и целится в меня. На то, что он промахнется — надеяться не стоит. Но он зря думает, что я испугаюсь.

Ублюдок. Когда-нибудь я поквитаюсь с ним за это. И с его хозяином тоже.

Я перевожу взгляд на девчонку.

— Ты не ответила, Мышь.

— Нет, — ее голос звучит глухо, но твердо. — Но уверена, суть ты уловил.

— Ты тоже, надеюсь, меня поняла. И чтобы была дома вовремя!

Я отталкиваюсь от окна и возвращаюсь за стол. Говорю за секунду до того, как взять в руки хлеб и вгрызться в него зубами:

— А сейчас сделай мне кофе, большую чашку. Я люблю сладкий и черный.

— Ты не сказал «пожалуйста».

— Обойдешься! Тебе теперь по статусу положено.

Она ничего не отвечает. Просто споласкивает в мойке кружку, ставит ее на место и уходит. Сначала из кухни, а потом из дома. Через пару секунд показывается во дворе с сумкой в руке, и направляется к машине, сверкая над туфлями-лодочками стройными лодыжками.

Даже жалко, что она не слышит, как через мгновение барный табурет отрывается от пола и врезается в окно, разбивая последнее на осколки.

Сука! Чертова холодная сука! Но я это запомню.

* * *

Планы на день сорваны, да и на вечер тоже. Дед взбеленится не меньше моего, если узнает, что в его отсутствие я разнес ему дом. И мне приходится вызвать монтажную бригаду и заплатить за работу вдвойне, чтобы окно заменили до вечера и не задавали лишних вопросов. Эти вопросы мне и самому не дают покоя, как не дает покоя непреходящая злость на Мышь. Но настроение дерьмо еще и потому, что бардак в гостиной приходится убирать самому — будь проклята моя упертая женушка!

Она возвращается поздно, вновь наплевав на предупреждение. Я стою в кухне и смотрю в окно, сунув руки в карманы штанов, наблюдая, как на дороге появляется белый «Ниссан» и тормозит у обочины. Мышь выходит из него — тонкая тень, и идет к дому, даже не оглянувшись на приставленного к ней крепкого типа, который вышел из машины и поплелся следом. Проводив до ворот, остался стоять и ждать, пока дочь его хозяина пересечет двор и войдет в дом. И только выцепив меня в окне хмурым взглядом, выждал минуту, и уехал.