Книга Ненавистная жена, страница 125 – Янина Логвин

— Когда-нибудь… думаю, уже очень скоро… мой муж вернется. Вот тогда я вам не позавидую… Александр Борисович. С чего вы взяли, что даже получив мою подпись, Ярослав позволит вам проделать это с ним? Проделать это с нами?

— Он не вернется, — после паузы нехотя выплевывает Вормиев, и от его бесцветного утверждения у меня холодеет в груди.

— Вы его плохо знаете.

— Он не вернется, Марина! — теперь его очередь сорваться. — А если даже и рискнет прилететь, то прямо из аэропорта умотает в наручниках в тюрьму!

Взяв себя в руки, мужчина продолжает:

— У Борзова есть два варианта — строить успешную карьеру миксфайтера за границей, освободившись от обязательств перед вашим отцом. Или стать обычным заключенным, навсегда забыв о выгодных контрактах. Не думаю, что такую славу желает себе Ярый.

— Чушь! Ярославу нечего бояться закона.

— Сергей Алексеевич, — повернув голову, Вормиев обращается к шатену-клерку, нервно поправляющему очки, — передайте Марине Павловне следующий документ. Для начала копию. Что, не желаете брать? — спрашивает у меня через пару секунд, когда я не реагирую на бумагу, которая ложится передо мной.

— Нет.

— Зря, Марина, — угрожающе предупреждает. — Так или иначе, но сегодня там будет стоять ваша подпись. На этот раз это заявление в полицию, где вы, как прямая наследница и правопреемница своего отца, обличаете человека, виновного в смерти вашего брата. И это целиком заслуженно, заметьте — требовать справедливого наказания убийце, даже если он ваш муж.

Кровь мгновенно отливает от лица и стынет в венах, сковывая не только тело, но и душу. Я больше не чувствую стука собственного сердца. Сколько же времени эти мерзавцы продумывали свои бесчеловечные ходы.

— Никогда. Никто не поверит в этот абсурд.

— Я так не думаю.

— Но Кирилл жив! Я своими глазами его видела!

— Видели? — удивляется Вормиев так натурально, словно первый раз об этом слышит. Вот только тело его выдает — оставаясь неподвижным. — Где же? Кто это сможет подтвердить? С чего вы взяли, Марина, что это вообще был Кирилл?.. Нет, вашего брата убили три года назад и скоро виновный в его смерти предстанет перед законом. Конечно, если решит вернуться в страну.

Мне кажется, я готова убить Вормиева взглядом.

— И кто же выступит его главным обвинителем в суде? — тихо спрашиваю. — Если решит.

— Вы, Марина. Как человек, которому Ярослав Борзов лично во всем признался. После чего сможете спокойно жить.

— Спокойно?

В комнате повисает тишина, и заметив, как вспотели виски у нотариуса и самого Вормиева, я вдруг… смеюсь. Да, чтобы не свихнуться и дать напряжению выход.

— Сумасшедшие! И почему мне кажется, что это еще не все? Что вы еще для меня кое-что приготовили. Иначе какой вам прок от моей свободы?

* * *

Мой смех звучит в тишине собрания, как издевка. Я знаю, что поплачусь за него, но кажется, так легко я давно не смеялась. Сейчас это нужно прежде всего мне, чтобы сдержать ярость, а с ней и досаду на то, что нас с Вормиевым разделяет стол. Иначе я бы рискнула расчертить его худое лицо ногтями.

Он молча наблюдает за мной, пока я не замолкаю, выдавая телом и напряжением в заостренных плечах, что ставки слишком высоки. Сидящий сбоку от него нотариус уже все губы сжевал, одна щель вместо рта осталась, забыв о том, как бодро начинал разговор. Сейчас он бы с радостью и оглох к своей «слепоте».