Книга Сокол и Чиж, страница 51 – Янина Логвин

— Чиж? — позвал Сокол немногим погодя, когда немного успокоившись, поглядывая, вновь нечаянно встретились взглядами.

— Что?

— Слушай, а чем это ты так пахла?

— Когда?

— Ну, тогда, когда я тебя в щеку… — парень хмыкнул, но я уже и сама догадалась. — Как будто теплой ванилью?

— А-а. Ватрушками, наверно, — ответила.

— Ватрушками? — Сокольский странно моргнул, замолчал, а потом, глядя на дорогу, сглотнул.

Тоже мне. Чем это он, интересно, в «Маракане» весь вечер занимался? Раз уж спиртное не пил, так хоть бы перекусил чего посытнее перед дорогой.

Я отстегнула ремень безопасности и потянулась к заднему сидению. Добравшись до сумки, нащупала ватрушку и протянула парню.

— Держи.

Когда увидела, как быстро он ее съел в два укуса, полезла за следующей.

— Вку-усно!

— Еще бы! — ни капельки не удивилась. — У меня мама так готовит, что ух… Пальчики оближешь!

— А там много осталось? — поинтересовался Сокол. — В сумке?

— Ну, штук десять есть. А что?

— А можно еще одну, Чиж. Правда, очень хочется.

— А не лопнешь, деточка?

— Не-а, даже от двух не откажусь! Хочешь проверим? — и улыбка такая многообещающая. Хитрая даже. Вот же лис!

Проверять не стала, а ватрушку дала. Да пусть ест на здоровье, жалко, что ли! Захочу, еще испеку. Кухня есть, печь тоже, подумаешь! Мы с мамой привыкли на нашу большую семью тазиками готовить. Вновь устроилась удобнее на сидении и выдохнула. Вдруг подумалось: ну, еду и еду, будь что будет, чего переживать?

Видимо, мысли Сокола тоже крутились на схожей орбите, потому что парень вдруг спросил:

— Слушай, а твои что, действительно подумали, что у нас все всерьез?

— А то! Иначе бы ни за что не отпустили. Сам же видел, сколько мама сумок собрала. Даже тапки новые сунула для тебя.

— Тапки? — брови Сокольского поползли вверх.

— Ага. И знаешь, — я засмеялась, — хорошо, что я тебе призналась раньше, чем ты увидел подарок, а то бы точно пришлось краснеть! Глупо, но это же мама, понимаешь?

Сокольский не рассмеялся, и не ответил. Молча отвернулся к дороге и продолжил себе рулить. А я задумалась: хм, может я затронула что-то личное и колючее? Глубоко спрятанное? Папа-то у него есть, почти мачеха — тоже. Не хватает родительницы, но, кажется, спрашивать сейчас о ней — не самый удачный момент.

— М-да, неважно будет выглядеть, когда разъедемся, — наконец отозвался. — Если захочешь, я с твоим отцом сам поговорю. Объясню все как есть, а ты подтвердишь.

Я представила себе этот разговор. И бедного папу, который в любых словах услышит от парня одно — возьмите свою дочь обратно, не подошла-с! Так он и станет меня слушать!

— Лучше не надо. Да, ладно, — отмахнулась, — не переживай, придумаю что-нибудь. Скажу, что ты оказался жадиной или изменщиком. Последнее точно сработает.

— То есть как это? — Сокол неожиданно напрягся. — Почему сразу изменщиком?

— Потому что «не сошлись характерами» прозвучит слишком по-взрослому и для объяснения причины ссоры совершенно не сгодится. Не та формулировка. А вдруг мои захотят нас помирить? Они могут. А чем тебе причина-то не подходит?

— Не знаю, — Сокол крепче сдавил руль. — Не нравится. Не по-мужски как-то.

— Да-а? — я даже удивилась. — А мне казалось наоборот. Ты же сам говорил, что спишь с кем хочешь и когда хочешь. Сам типо выбираешь.