Книга Сокол и Чиж, страница 41 – Янина Логвин

— Да не-е! — я засмеялась и сама крепко-крепко обняла маму. Неважно, что я чувствую в душе и вообще, что за кавардак творится в жизни. Мам нельзя огорчать, им за нас вдвойне больнее. Если у нас на сердце трещинка, то у них — разлом. Если царапинка, то у мам — живая рана. Вот побуду рядышком, напитаюсь любовью, а потом снова пойду в большую жизнь оптимистом. Мамы они умеют все по полочкам расставлять.

— Фанька, ты чего? — удивилась родительница, посмеиваясь. — Соскучилась? — в детстве я вообще висела на ней как паук. Да и на отце тоже.

Я кивнула:

— Еще как! Ма-ам, а чем так вкусно пахнет? — прищурила один глаз, заглядывая в любимое лицо. — Неужели ватрушечки?

— Они самые, твои любимые. Хорошо, Фаня, что ты с утра позвонила. Я на рынок сбегала и вот… уже скоро испекутся. А пока давай-ка садись, покушай с дороги. Федя еще вечером суп с клецками на ребрышках приготовил. Как знал, что ты приедешь.

Ум-м-м. Люблю ребрышки! И папку люблю!

Руки вымыла, села за стол и заработала ложкой, как стахановец. Чаф, чаф. Нет, ну правда же есть хочется!

— А где папа-то?

— Да с Юрой уехали на рыбалку. Клев у них, видите ли, сезонный! Ну, ничего, к обеду вернутся. А к ужину, может, и рыбка будет.

Мама нахмурилась, я тоже.

— Фаня, там к Юре с Диной сын приехал. Звали нас с отцом на чай, но мы не пошли.

— Я знаю. Он мне звонил.

— Ты смотри, — мама неприятно удивилась, а я чуть не укусила себя за длинный язык, — сколько времени прошло, а все никак не отвяжется. Может, дочка, мне с Диной еще раз поговорить? Как думаешь?

— Нет, мам, — я легко отмахнулась. — Брось! Не хватало еще вам с папой в наши дела лезть. Сами разберемся, подумаешь! Уже не дети.

С родителями бывшего родители дружили много лет. Вместе в дом заселялись, вместе детей в школу-сад водили, жили дверь в дверь. С нашим расставанием дружба между семьями поостыла. (Да что там, было время, когда упала до точки замерзания!) И все же сейчас отношения с соседями родители старались поддерживать приятельские. Да и кажется мне, что обе семьи еще в тайне на что-то надеялись, но я эти надежды старалась категорически не замечать.

Ребрышки оказались такими вкусными, что я даже косточки погрызла. Мама как раз достала из духовки румяные ватрушки и смазывала их маслом, когда я встала из-за стола, подошла и крепко обняла ее со спины. Поцеловала плечо сквозь халат.

— Маму-уся.

Мама сразу напряглась.

— Фаня, у тебя точно все хорошо? — покосилась озадаченно. Провела ладонью по волосам. — Какая-то ты расстроенная.

Я постаралась изобразить непринужденность.

— Все просто отлично, ма! Учусь, работаю. Да я у тебя вообще умница!

— Ох, Фанька…

Мама засмеялась и сунула мне в рот кусок ватрушки. Я с удовольствием схрумала.

— А как там Матильда Ивановна поживает? — спросила. — Кстати, все никак не найду время списаться с ней в одноклассниках. Она мне ссылку на новый турецкий сериал обещала дать, а нашей бабе Фисе — особую схему для вязания. Бабуля Роберту свитер вяжет на день рождения, только это пока секрет!

Господи, до чего же я врать не люблю.

— Да нормально поживает. Йогой занимается, в театр с подругами ходит. Не скучает! — И поспешила перевести стрелки на рельсах маминого внимания, пока та ничего не засекла. — Мам, а как ты посмотришь на то, что я возьму и перееду в общежитие?