Онлайн книга «Сокол и Чиж»
|
Шаг, еще шаг. Рукой по стеночке — мац-мац. Кажется, Сокол достал матрас с антресоли и оставил у кресла на полу, там я его и нашла. А вот насос к нему — нет! Зубы тут же заскрипели от досады. Ну и дурындище ты, Фанька. Теперь полночи самостоятельно легкими дуть! Делать нечего. Не снимая плед, расселась на полу по-турецки, отстучала чечетку от холода, и приступила… Очень уж хотелось хоть пару часов нормально поспать! Клац-клац! — зубами. Глубокий вдох и глухой выдох в матрас: а-фууу! Снова клац-клац-клац! И выдох: А-фууу-у-у… Подумаешь ночь! Да люди ночью и не такими странными делами занимаются! — Кто здесь?! — за спиной спросонья как-то уж слишком обеспокоенно выдохнул Сокольский. И так он это выдохнул — растерянно и с придыханием, ну чисто тебе наивный детсад, что тут же захотелось побезобразничать. Благо опыт соседства с младшим братом имелся богатый. Ну я и сказала со всем раздражением не выспавшейся вредины. В полной темноте, низким скрипучим голосом замогильного Бугимена: — Это я! Злой голодный Барабашка-а-а! Пришел забрать твою жи-и-изнь! — И посмеялась деревянно, как Буратино из глиняного кувшина: — А-ха-ха-ха! Открой тайну золотого ключика-а-а-а! И зубами клац-клац! Повисла пауза. Клянусь, длинной в минуту. Я даже сама испугалась — а вдруг я своей шуткой взяла и поспособствовала у Сокола остановке сердца? Вдруг за горой мышц оно у него хрупкое и трепетное, как у воробышка. Господи, меня же тогда точно отправят на Колыму! И вообще, кто из нас двоих по слухам неуравновешенный псих? Парень завис. Потом осторожно вскинул голову. А потом… кубарем скатился с кровати и нашел мою шею. — Анфиска, твою мать, убью! Кхе-кхе-кхе-е-е! — А что я-то? Я тут сижу никого не трогаю, матрас надуваю — сам предложил! А ты меня пугаешь из-за спины! Кто здесь, кто здесь! Как кукушка-дрыстушка! — Я пугаю?! — Ты! — в таких случаях, главное, держать лицо, даже если дышать нечем. — И так же понятно, что я! Или ты и вправду подумал Барабашка? — Чиж-ж… И не успела я возмутиться, что этот боров навалился на меня (точно ведь без штанов!), как он уже хвать матрас в руки и давай дуть! — А… — Рот закрой! — А… — Кляп вставлю! А! Ыыы! Пф-ф! — Ну и пожалуйста! Спать легли молча. Посопели в унисон драконами в нос и отвернулись каждый к своей стене, только одеяла хлопнули. Прелесть! Раздолье! А плед-то вовсе и не большой! Подушечка-а-а… Интересно, когда мы с Сокольским разъедемся, получится ли у меня выменять ее на какой-нибудь важный орган тела? Например, аппендикс? А может, и правда, забрать у Сокольского почку, а потом так бац: вот вам наше великодушное за подушечку! — и вернуть! Ум-м-м… Утром, проснувшись, прошмыгнула в туалет, в ванную, затем на кухню. Задержалась там немного — с утра все показалось неожиданно уютным и знакомым, даже диван. Как странно! Немного посуетилась у плиты и ахнула, когда заметила, что стрелка настенных часов перевалила на восьмой час. Надо спешить! Еще предстояло причесаться, одеться и добраться в университет! У двери в спальню неожиданно остановилась. Утро в декабре позднее, но наступает неумолимо, и за последний час в комнате заметно посветлело. Я решила вспомнить о вежливости (точнее о том, что Сокольский спит голышом) и постучать. Громко. Да и, елы-палы, вставать уже пора! Сколько можно дрыхнуть! |