Книга Сокол и Чиж, страница 186 – Янина Логвин

— Блин, и я!

И в один голос:

— Арте-ем, прости-и-и!

— Илона, такси вызвать? — это уже спросил Сокол, глядя на дочь Сусанны с улыбкой и приподнятой бровью.

— Да пошел ты…

Сокольский захлопнул дверь и прижал меня к себе.

— Ну вот, Чиж, теперь ни у кого нет претензий, и я весь твой.

— И мне это ужасно нравится!

Мы раздевали друг друга с желанием и улыбками — невероятное сочетание, когда страсть умеет говорить и видеть. Когда руки дрожат от нетерпения и нежности, а дух захватывает от понимания, что любишь, сердца бьются в унисон, а глаза отражают одно чувство на двоих.

Неужели это тот самый Артем Сокольский — мечта университетских девчонок, красавчик и задира, к которому так просто не подойти, сейчас целует меня и говорит, что он мой? Неужели это я — девчонка, которая и близко не мечтала влюбиться и думала, что знает все наперед, целую его в ответ и говорю, что я его?

Неужели это мы, вот такие — простые и настоящие, не можем оторвать друг от друга рук и разорвать губ?

Подушки у Сокола мягкие, и мы валимся в них, забывшись в поцелуе. Я уже стянула с Артема толстовку и футболку, и сама осталась без свитера. Потрясающие ощущения откровенной бесстыдной сексуальности, когда к тебе прижимается голая мужская грудь, а жадные пальцы пробираются под джинсы. Когда ты чувствуешь под ладонью плоский живот и удивляешься своей смелости, потому что острота ощущений заставляет действовать, отметая любой стыд.

— О да-а… наконец-то! — я помогаю Артему снять с себя джинсы и слышу, как он смеется, склоняя голову и целуя меня в живот. Подхватывает зубами тонкую резинку тех самых простеньких бикини — синих в белый горох, стягивая их к бедрам. — Ты не представляешь, Чиж, сколько раз в мыслях я видел их на тебе и снимал, — признается, покусывая кожу. — Сколько раз этот чертов горох снился мне. Тогда в ванной, когда застал тебя после душа, думал не сдержусь. Чуть крышу не сорвало… Фанька! — шепчет Сокол, освобождая меня от белья, и нежной ладонью раздвигает колени. Проводит губами внизу живота, заставляя раскрыться ему навстречу — Какая же ты у меня красивая! А я голоден, страшно голоден и так соскучился по своему мясу на костре, что готов обглодать каждую косточку…

— Иди ко мне! — зову я и чувствую на груди приятную тяжесть. Обвиваю руками шею парня, прижимаю его к себе и шепчу в ответ: — Ты тоже мне снился, Артем, и знаешь, во сне я была такой смелой, что сама себе удивляюсь. И очень-очень гибкой.

Вздох замирает на губах Сокола.

— Чиж, неужели ты сейчас намекаешь на то, что не против повторить нашу встречу в ванной комнате, но только с продолжением?

— А почему бы и нет? — улыбаюсь в губы. — Я ведь знаю, что ты хочешь.

— Чи-иж…

Близость — самое насущное, что сейчас нам требуется, и мы оба отдаемся ей с головой. Мне нравится вкус его кожи, упругость небольших сосков, тугие мышцы пресса и то, как они сокращаются под моей рукой. Как мой парень отзывается на прикосновения губ и ладоней. Как жадно требует в ответ, заставляя тело гореть от желания и трепетать от дрожи, упиваясь его вниманием.

Я сижу на бедрах Сокола, и он целует мою грудь. Мнет пальцами ягодицы, приподнимая меня себе навстречу, и каждое движение друг к другу наполняет нас острым удовольствием. Эти толчки — ненасытные и глубокие одновременно, взмокшие тела и срывающиеся с губ слова в тишине квартиры — все это принадлежит сейчас только нам. Только наше. Только для нас двоих.