Книга Сокол и Чиж, страница 182 – Янина Логвин

За спиной раздался горько-злой смешок Мальвина.

— Отпустила? Дура ты, Фанька! Нашла на кого менять — на Сокольского! Чем он лучше? Я его знаю, он поиграет с тобой как кот с мышью и выбросит, придушив. Думаешь, одна такая? — парень рассмеялся. — Наивная! Я видел, каких он девчонок кидал. Бросит, не приходи, слышишь! Даже если приползешь — не прощу!

— Лучше заткнись, Сева. По-хорошему прошу, — рыкнул Артем.

— Поздравляю, Сокол! Выглядишь героем. Только посмотрим, надолго ли тебя хватит, — ухмыльнулся Мальвин. — Смотри не заиграйся с Чижиком. Может, я и подожду ее, кто знает — залижу раны! Слишком давно мы с Фанькой знакомы, чтобы она так просто меня забыла, — он покачал подбородком. — Не думаю, что она соврала, и ты ей что-то обещал.

— Нет, не обещал, — признался Сокол.

— Ну, вот. Я же говорю, что знаю тебя. Неужели так и не научился лапшу вешать?

— Не было необходимости, — ответил Артем. — А сказать не успел о многом, это правда. Не каждый день понимаешь, что любишь. И не сразу находишь слова. Но они не для твоих ушей, Мартынов. Так что, если не дурак, остальное домыслишь сам.

— Ну, давай! Тогда расскажи ей, кого ты вчера любил-трахал, герой, пока ее не было? Я видел, что ты ушел из бара не один. Кстати, как оттянулся, а, Сокол? Светка кукла! Шалава, конечно, каких поискать, зато подмахивает что надо.

Я застыла в руках Сокола, и он тоже замер, чтобы медленно отстранить меня в сторону. А уже через секунду кулак Артема врезался в лицо Мальвина, отбросив парня к стене.

— Ну и сука ты, Сева! Еще хуже, чем я о тебе думал.

Мартынов не сразу смог ответить, но голову поднял.

— Ничего, как-нибудь переживу твое разочарование… друг, — сплюнул кровь на пол. — Фанька, неужели ты ему веришь? — горько спросил, обращая ко мне лицо. — Еще не поздно сказать нет и уехать. Поверь мне, Чижик! Ты же всегда меня любила, мы все сможем забыть!

Верила, ничего не могла с собой поделать. Верила! Но только не бывшему.

— Я, пожалуй, рискну, Мартынов, стать счастливой, — ответила, чувствуя, как руки Сокола вновь оплетают меня, прижимая к груди парня. — Даже без обещаний. Тем более что я знаю им цену, благодаря тебе.

Мы не успели отойти, как между нами и Мальвином вихрем ворвался Лешка. Вцепившись руками в борта куртки друга, Леший поднял парня на ноги и прижал к стене.

— Что ты с ней сделал, урод?! Что?! — проорал. — Говори! Какого черта она ревет?! Я тебя убью, Сева! Убью, понял! Оторву яйца! Скажи спасибо, что не добрался до тебя первым — дал тебе, гаду, еще пожить!

Голос Мартынова, впрочем, не дрожал. Он звучал зло и равнодушно, как будто ему было все равно.

— С кем? С Чижиком? Ты уточняй, Леха, а то до меня сегодня все туго доходит.

— С моей Ульянкой! Мартынов, твою мать! — Леший ударил кулаком в стену. — Не притворяйся!

— А что я с ней должен сделать? Она же, вроде, сестра друга. Даже не поцеловал, хотя она очень хотела. Чаем напоил, но это ведь не смертельно?

Я оглянулась, но Сокол уже мягко увлек меня вниз. Сказал, целуя в висок:

— Пошли, Чиж, они сами разберутся, а я забираю тебя домой. Возвращаю себе. Не бойся, я не дам тебе вспомнить. У нас просто не будет на это времени.

На улице потеплело, мороз спал, и на город падал мягкий пушистый снег. Сердце пело, губы улыбались, а дышать хотелось полной грудью — чтобы вволю и про запас. Мы стояли с Артемом на аллейке университетского парка, украшенной новогодними гирляндами, смотрели друг на друга и держались за руки. Он только что рассказал мне, каким пустым показался ему собственный дом без зеленоглазого Чижика, и как он рад, что однажды я в нем оказалась.