Книга Сокол и Чиж, страница 152 – Янина Логвин

— Ну, почему же без? — удивилась, глядя на свои пальцы. — Есть. Просто ногти не покрыты, но это же ерунда.

Веки Милы Францевны захлопали, как у возмущенной тетушки Совы.

— Матильда, ты слышала? — обратилась она к подруге. — Ерунда?! Милочка моя, — уперла указательный палец мне в грудь, — кто тебе сказал, что красота внешняя должна уступать красоте внутренней? Тем более, что в твоем случае все это легко исправить! Матильда, ты случайно не помнишь номер телефона Зины из первого подъезда? Той, у которой дочь мастером маникюра в парикмахерской на углу работает?

— Помнить не помню, но в блокноте точно записано! — с готовностью отозвалась баба Мотя. — Она мне должна, я с ее внуком Вовкой в позапрошлом году все лето нянчилась.

— Будь добра, узнай у Зины: сегодня случайно не смена ее дочери? Заодно и про внучка напомни. Мол, долг платежом красен. И желательно бы платеж оформить срочно! Со скидкой!

— Да ну что вы! — растерялась я от активности старушек. — Мила Францевна, Матильда Ивановна, — попыталась их образумить, — не нужно никого беспокоить! Мне неудобно!

— Неудобно, деточка, это когда смеются над твоим мужчиной, и когда белье не по размеру и трет, — веско заметила Францевна. — А когда женщина прихорашивается перед выходом в свет, все очень естественно и достойно. Что у тебя за платье?

— Черное. Короткое и без рукавов, — машинально созналась. — Да вы же мне его сами советовали, помните? В стиле «шанель»?

— Сапоги?

— Демисезонные. Я их почти не надевала. Некуда было.

— Каблук?

— Высокий. Шпилька, — кивнула. Ну да, вот купишь такие — самые красивые, себе в подарок на день рождения, а потом не носишь, потому что некуда и дороги такие, что лучше и вовсе без каблука!

— Алый!

— Что?

— Ногти, говорю, красим в алый! Можно в черный, ты не думай, Фаня, я в моде разбираюсь, но подобный китч не для тебя, а вот цвет страсти еще ни одну женщину не подвел! Вот увидишь!

— Ты, Фанька, слушай, что Милка говорит, — поддакнула из-за стола баба Мотя, в ожидании звонка прижав телефон к уху. — Она в самом Париже была! Будешь как королева!

— Э-э… кхм, — только и нашлась, что сказать.

Мне кажется или старушки разошлись не на шутку? Девочки такие девочки, сколько бы им ни было лет.

— Отлично! Волосы лучше распустить, — продолжила бывшая пианистка. — Такие волосы как у тебя грех прятать! Наш концертмейстер Жанночка такая красавица. Как не приду в филармонию, так и любуюсь ее гладкими в талию волосами.

— Так она их, наверно, утюгом выравнивает, — догадалась я.

— Да? — Мила Францевна подняла тонко подведенную бровь. — А у тебя, детка, есть такая штука?

Есть ли у современной девушки утюжок для волос? Я улыбнулась. Широко.

— Конечно!

Вот тебе и съездила за вещичками. Домой к Соколу возвращалась уже в сгустившихся сумерках, таща на себе сумку с имуществом, но зато с маникюром, от которого не могла оторвать взгляд. Даже перчатки надевать не стала, все смотрела и смотрела, помахивая пальчиками, стараясь не забыть последнее наставление Милы Францевны: «И про глазки не забудь, детка! В мою молодость тушь была главным оружием женщины. Ты удивишься, но очень дефицитным! Сделай акцент на глазах и губах. Тон лица не трогай. С такой чистой кожей, как у тебя, бледность только выгодно подчеркнет контраст. А румянец и так не заставит себя ждать. И ради Бога никаких черных колготок!