Книга Сокол и Чиж, страница 15 – Янина Логвин

— Конечно в этой квартире, золотко. Где же еще? У нас не так много семейной жилплощади, чтобы рассмотреть другие варианты.

— Я же сказал — нет! — вырвалось у парня, но дамочка тут же наставила на него палец.

— И никаких возражений, Артем! Илоночке нужна твоя помощь и внимание. Забота, в конце концов! Ничего, поживете вместе, дочь освоится с городом, а потом решим вопрос с отдельной квартирой. Я не говорю, что это надолго, дорогой! Максимум до нового года! А пока ты как брат присмотришь за моей девочкой…

— Какой к черту брат, Сусанна! Мы чужие люди!

Ноздри дамочки затрепетали, уголки губ задергались. Ой-ей, кажется, сейчас будет потоп. Известный женский прием и до смешного прозрачный, так неужели до сих пор работает?

— Василий! Я не могу это слышать! Ну, хоть ты сыну скажи!

Хм, судя по тому, как решительно вскинулся Сокольский-старший и как насупил густые брови — работает, да еще как.

— Артем! — снова рык. Неужели все мужчины думают, что если вот так вот, поднапрягшись в связках, порычать, то можно все решить? Странные создания. — Мы тебе вчера сообщили, что Илона решила учиться на курсах флористов и ей понадобиться помощь. В скором времени мы станем одной семьей, и это крайне невежливо так поступать со своей сводной… с дочерью Сусанны, когда я иду тебе на любые уступки!

— Я уже ответил, пап, что нет. Мог и не сообщать!

Ого, какой Сокол серьезный. Я осторожно завозилась под его рукой. Эй, он собирается меня отпускать или как? Мне вообще-то до ветру не мешало бы сходить.

— Поздно, сын! Илона «уже» приехала! Покажешь девочке город, поможешь освоиться, познакомишь с друзьями. Заодно и нам с Сусанной будет спокойнее. Все равно ты по весне на сборы уедешь, кому-то придется и за квартирой присмотреть.

— Пап, какая весна? Минуту назад речь шла о трех неделях.

Ага, шла. Я свидетель!

— Неважно.

— Нет, очень важно! Речь идет о моей территории…

Ну вот. Только рогов не хватает, сейчас бодаться начнут.

— О моей территории! Ты забываешься, сын! О моей! И если ты еще не понял, все равно будет так, как я сказал! Точка!

Ничего себе! Кажется, назревает настоящий скандал, а Фанька как всегда в эпицентре! Да что ж такое-то! К моему изумлению обе блондинки радостно выдохнули. Зато Сокол вдруг не на шутку напыжился. Не удивительно. Если бы мне вот так же привезли жильца — я б еще и не так брыкалась!

— Нет вопросов, пап. Не нравится, как я живу — отлично! Мне самому надоело перед тобой отчет держать! Брошу универ и буду играть в футбол, как хотел. К черту все!

— Я тебе брошу! Я тебе так брошу! Никакого спорта без образования, понял?! Сначала диплом получи, а потом делай что хочешь!

— Тогда не командуй, как мне жить, и не попрекай!

Мужчина вдруг схватился рукой за сердце и пошатнулся. С Сокольского разом слетела вся спесь.

— Пап?

— Вася?

— Василий Яковлевич? — проблеяла худой овечкой Илоночка, вторя матери, и сразу стало понятно, чьи руки в этой семье моют золото.

Глава семейства, как настоящий кабальеро, соскочивший на ходу с лошади, устоял на своих двоих. Задрав подбородок, вскинул руку, успокаивая «толпу» и кажется мне, что эту короткую сцену можно было бы отыграть лучше. Во всяком случае, как по мне, именно дрогнувший голос выдал дилетанта с головой.

— Все хорошо, сын. Отголоски сердечной болезни. Сейчас выпью воды и полегчает.